Она не кричит, как это делают некоторые советники, вконец потерявшие самообладание от моей невозмутимости. Ей это и не нужно. В её низком грудном тембре звучит та власть, которую не дают ни титулы, ни богатство, ни чистокровность. Власть, выкованная из абсолютного знания законов и полной бескомпромиссности. Она — третье значимое лицо после королевы и Верховного Старейшины[1] .
Говорят, она никогда не ошибается ни в решениях, ни в приговорах, которые выносит осуждённым.
Неподкупная. Властная. Справедливая. И, пожалуй, самая опасная из всех.
— Ваше поведение недопустимо для Совета, — строго чеканит она, и в зале мгновенно воцаряется гробовая тишина. Такая, что никто не смеет даже шевельнуться.
Её глаза, прикрытые тонкой полупрозрачной вуалью, медленно скользят по залу. Советники опускают взгляды, прячась за непроницаемыми масками, и прикусывают языки.
Никто не осмеливается перечить ей, драконице, что давно утратила свою молодость, но сохранила свою красоту и железную силу воли, перед которой склоняются все. Даже Тиндросс, не привыкший подчиняться чьим-то приказам, замирает с таким видом, будто его только что жёстко поставили на место.
Аксель недовольно поджимает губы, покрываясь красными пятнами от едва сдерживаемой злобы.
Аэлин становится ещё более отрешённой, точно безжизненная кукла, смотря куда-то поверх меня.
Советники, ещё с минуту назад готовые разорвать меня на части, теперь сидят смирно, как провинившиеся школьники перед строгой учительницей.
А по моей спине пробегают ледяные мурашки, когда Фарисса поворачивается ко мне.
В её глазах цвета выцветшей стали нет ни тепла, ни одобрения, ни сочувствия. Только полное беспристрастие судьи, который ещё не вынес решения, но уже знает, чем закончится дело.
И, кажется, исход будет не в мою пользу.
— Но как мы можем доверять той, кто считает уместным являться на заседание в таком виде? — всё-таки не сдерживается Эрном, главный казначей и, как бы выразился Скай, заноза в наших задницах. — Тем более в такое время, когда казна почти опустошена, а народ голодает?
— Вам ли тревожиться о бедах народа? — вставляет тонкую шпильку Иллария, пожилая ведунья, знахарка и прорицательница. Насколько мне известно, она предана королеве, за что однажды поплатилась зрением и слухом: теперь она слепа и частично глуха.
— Мы сюда пришли не для того, чтобы обсуждать внешний вид Первой Наследницы, — раздражённо отрезает Ористерн, главнокомандующий морским флотом.
— Раз уж внешний вид мы оставим в стороне, — издалека начинает Дракмар, глава тайной стражи и шпион регента, — то перейдём к более значимому вопросу.