За прилавком — она.
Астара.
Рыжая. Веснушчатая. С хитрой улыбкой до оттопыренных ушей и дерзким огнём в карих глазах.
Сестра.
Та самая, что в детстве научила меня тайком стаскивать дорогие украшения с прилавков да еду с чужих подоконников.
А теперь у неё своё дело: вместе с мужьями — у неё их шесть, если я правильно помню, — они сбывают краденые вещицы, за которые любой богатей или коллекционер удавится. И устраивают тайные встречи для тех, кому есть что скрывать. Высокопоставленные господа, тёмные дельцы и нередко те, кому нужно поговорить без лишних ушей и при этом остаться инкогнито друг перед другом.
У Иглы — так её кличут в преступном мире — это недурно получается. Благодаря отменной изворотливости, до которой мне ещё расти и расти, пытливому уму и редкой магии подавления звуков, она достигла определённых высот и известности в узких кругах. За двенадцать лет её ремесла ни один секрет, прошептанный в этих стенах, не вышел наружу. Поэтому про неё и говорят: сказанное у Иглы уже не распороть.
Так что у моей бойкой старшей сестрёнки всегда есть чему поучиться.
— Вы поглядите-ка, кого к нам занесло! — кричит так, что на дальней окраине королевства слышно.
Выскочив из-за прилавка, сестра со всего размаху врезается в меня. Я только и успеваю раскрыть руки для её стальных объятий, которые каждый раз вызывают у меня стойкое опасение, что мой позвоночник, подобно порванным бусам, сейчас посыплется наружу прямиком через задний проход. Настолько крепкая у неё хватка.
— Когда Сокос сказал, что ты отбыл в Обитель Богов, я уже и не чаяла тебя увидеть. Какоепадланогое существо надоумило тебя туда отправиться? — колошматит меня по груди своими кулаками.
— И я соскучился, — перехватываю её запястья, чтобы ненароком не лишиться парочки рёбер от буйной сестринской любви.
— Ну и? — моментально преображается из взрывной особы в деловую и собранную. Её голос становится тише, но не менее властным, а глаза — цепкими. — Нашёл там чего-нибудь путного?
— Не-а, — прохожу вперёд и спиной наваливаюсь на прилавок. — Одно барахло да скелеты диких драконов. Но…
Я на мгновение отвожу глаза, и это становится моей роковой ошибкой.
— Но? — протягивает она так, будто пытается душу из Жнеца вытянуть. А у них её, между прочим, нет. Но моей сестре плевать на такие нюансы: она не то что любую информацию раздобудет — она мёртвого из могилы поднимет и устроит ему допрос с пристрастием. — Что за «но»? Ты чего так подозрительно замолк? Нашёл там что-то посерьёзнее барахла?
— Да… — чувствую, как на моих щеках яичницу можно жарить. — Встретил кое-кого.