Я закрыла глаза.
Чувствовала его тепло. Его боль. Его страх – за меня.
И вдруг поняла: он не хочет запереть меня.
Он хочет сохранить.
Но сохранить – не значит спасти.
Потому что спасение начинается не с клетки.
Оно начинается с выбора.
– Нет, – сказала я, отстраняясь. – Я не вернусь. Потому что если я вернусь – я снова стану тенью. Тенью рядом с твоей болью, твоей дочерью, твоим домом. А я… я хочу быть светом.
Я смотрела на него.
И впервые за долгое время почувствовала – не надежду.
А страх.
Страх перед тем, что он прав. Что я уже не человек – только сосуд, полный чужой боли.
Я чувствую её на языке – горькой, как пепел. Она давит в груди, будто я глотнула свинца. Каждый вдох – не мой. Каждый выдох – чужой стон.
А еще я чувствовала, что он прав.
Что я снова готова сказать «да»… даже если это значит – снова потерять себя.
Но потом вспомнила:
Я уже ушла.
Я выбрала свободу. И пусть я больна, истощена, измучена – но я свободна.
– Нет, – сказала я. Тихо. Твёрдо. – Я не вернусь. Я счастлива здесь. По-своему. Я помогаю людям. Я зарабатываю. Я… живу.
Ассандр посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Потом тихо, почти с отчаянием:
– Ты выглядишь несчастной. Твои глаза – как пепелище после пожара. Ты дрожишь, даже когда тепло. Ты не ешь. Ты не спишь. Я вижу это по твоим глазам. У тебя черные тени под глазами. Ты просто… держишься. И я не могу смотреть, как ты умираешь на глазах – по капле, по вздоху, по слезе, которую не проливаешь.
– Это моя жизнь, – ответила я. – И я имею право распоряжаться ею, как хочу. Даже если это значит – умирать медленно. Даже если это значит – быть одинокой. Но быть свободной.
Он не ответил.
Только сжал мои руки – так, будто хотел влить в них своё тепло, свою силу, свою жизнь.
А потом – отпустил.
Медленно. Осторожно.
Как будто отпускал птицу, которая уже забыла, как летать…
Но всё равно выбрала небо.
Глава 73
Карета уехала.
Чёрная, как скорбь. Лакированная, как ложь.
Она катилась по улице Милосердия, будто раздвигая толпу одним своим присутствием – и оставляя за собой вакуум.
Пустоту.
Тишину.
И меня – стоящую на крыльце с пустыми руками и ещё более пустой грудью.
Я смотрела, как колёса увозят его – не как любовника, не как спасителя, не как дракона.
А как человека, который, может быть, действительно хотел спасти меня… от меня же самой. Я ведь знала: с каждым днём я ближе к краю. Но упрямство сильнее страха. Или это просто страх новой клетки?
Но Ассандр уехал, а толпа – осталась.
Сначала – шёпот.
Потом – ропот.
А потом – взрыв.
– Она его отпустила! Только один! Остался только один на сегодня! – закричала женщина с ребёнком на руках. В ее голосе слышались нотки паники. И эта паника молниеносно растеклась по толпе. – А мой муж умирает!