А я…
Я не вынесу, как он будет молчать, сидя в той самой комнате, где ещё вчера мечтал о будущем, подбирая обои и игрушки для ребёнка, которого никогда не было.
Я хотела уйти.
Побыстрее.
Пока он не вышел из детской.
Пока не увидел меня.
Пока не сказал: «Ты… зачем?».
– Амбросс, – прошептала я, уже направляясь к шкафу, – приготовь моё платье. То, в котором я приехала. Я уезжаю.
– Куда? – спросил дворецкий, испугавшись.
– Куда-нибудь, – прошептала я. – Подальше от этого проклятого дома.
– Мадам, – выдохнул Амбросс. – Вы торопитесь! Не стоит так поспешно принимать решения… Прошу вас, останьтесь! Я уверен, что лорд Эштон поверит вам, если вы ему все расскажете как есть.
– Я не хочу оправдываться. Я всю жизнь оправдывалась! Хватит! Я устала кому-то что-то доказывать… – простонала я, пряча лицо в руках. – Я просто устала, Амбросс… Я просто очень устала от всего этого… К тому же…
Я подняла глаза на дворецкого.
– Он уже не поверил! – вырвалось у меня, и в горле встал ком, будто кто-то сжал его изнутри. – Он смотрел на меня… как на призрак. Как на тень, которая мешает ему видеть своё чудо.
Глава 65
Дворецкий стоял у кровати с моим жалким чемоданчиком в руках – таким, что даже вор не стал бы его трогать. Он аккуратно складывал внутрь платье, которое я носила в первую ночь, когда приехала сюда. Ту самую ткань, что помнила ещё руки Реджинальда, ещё страх, ещё надежду.
– Останьтесь, мадам, – умолял Амбросс, не глядя на меня, будто боялся, что в моих глазах прочтёт окончательное «нет». – Хотя бы до завтра. Погода… улицы… вы же знаете, как бывает.
Я молчала. Просто смотрела в окно. За стеклом – дождь. Не ливень, не буря, а тихий, настойчивый дождь, будто небо тоже решило проститься со мной по-тихому, без драмы.
– Давайте я дам вам карету? – спросил он, наконец подняв глаза.
– Не надо, – твёрдо ответила я.
Если раньше я боялась улиц, боялась грязи, бедности, то сейчас я уже не боюсь ничего. И от этой мысли я расправила плечи.
Амбросс замер. Потом, будто собрав всё своё дворецкое достоинство в кулак, выдохнул:
– Хотя бы зонтик! – почти всхлипнул он. – Вы хоть скажите… вам есть куда идти?
Я обернулась. Посмотрела на него – на этого человека, который видел меня сломленной, опустошённой, почти мёртвой… и всё равно приносил чай, укрывал пледом, лгал про ураганы, лишь бы я не ушла.
И улыбнулась.
– Нет, Амбросс, – сказала мягко. – Но меня это больше не пугает. Раньше пугало. Сейчас – нет.
Он не ответил. Только кивнул, будто принял приговор. И молча застегнул чемодан.
Я вышла в коридор. Шаги мои звучали слишком громко в этом доме, где даже тишина была одета в бархат. Спускалась по лестнице медленно, будто прощалась с каждым перилом, с каждой ступенью, с каждым портретом мёртвых чужих предков, что смотрели свысока – с осуждением или, может, с сочувствием.