Призрак опустила глаза. Её прозрачные пальцы сжались в кулачки.
– Прости, – прошептала она. – Я не могла.
– Ну конечно, – съязвила я, хотя внутри уже всё смягчилось. – Потому что правила призраков строже, чем у библиотеки в королевском архиве. «Тише воды, ниже травы, и ни в коем случае – не в критический момент».
Я вздохнула. Сердце колотилось, но не от злости. От усталости. От того, что снова приходится быть мостом между мирами, когда сама едва держишься на плаву.
– Ты поможешь папе? Ты спасешь его? – с надеждой в голосе прошептала Эмма.
– Милая, твой папа – дракон! Чудовище подавится его есть! И дракона съесть и чешуей не подавиться – это не про него. Тут еще неизвестно, кого спасать надо, – заметила я, намекая, что сейчас нахожусь в далеко не лучшем положении.
– Да, но чудовище убивает не так, как ты думаешь! – прошептала Эмма. – И даже дракон бессилен против него!
– Что за магия? – спросила я, уже чувствуя, как по спине ползёт ледяное стадо мурашек.
Не от страха.
От узнавания.
От смутных догадок.
Такие штуки Реджинальд любил.
Особенно когда деньги не оправдывали возложенных надежд.
Ведь не все торопились расставаться с древностями даже за солидные суммы, которые он предлагал.
И хоть меня в эти дела не посвящали никогда, я чувствовала, что какие-то обрывки воспоминаний, случайные «обмолвки», шептали мне, что дело – дрянь.
– Мне подсказывают предки, – сказала Эмма, и в её голосе прозвучала древняя тяжесть, не по возрасту. – Иногда люди очень хотят чьей-то смерти. И могут вызвать это чудовище. Оно принимает облик близкого человека. Живого или мёртвого. И оно знает все ответы на вопросы. И никто не заметит подмены… пока не станет слишком поздно.
Я усмехнулась. Горько. Хрипло.
– Ну конечно. Потому что в этом мире мало просто убить – надо ещё и устроить спектакль. С костюмами, репликами и слезами в финале. Актёр из чудовища, кстати, неплохой. Даже «звёздочку» вспомнил.
Жаль, что я не успела спросить, как звали улитку, которую они назвали в честь бабушки!
Я посмотрела на Эмму.
– Почему ты сама не скажешь ему? Ты же здесь! Ты можешь явиться! Он тебя услышит! – спросила я, глядя на Эмму.
И правда, разве сложно просто взять и явиться к отцу. Один раз? В порядке исключения из «призрачных правил»? Глава 48
Рэджинальд.
Требует меня!
Я вздрогнула.
Не от страха.
От понимания: сейчас он просто войдёт, возьмёт меня за руку – вежливо, учтиво, как джентльмен – и уведёт. А лорд Эштон даже не пошевелится. Потому что у него теперь есть «дочь». Живая дочь.
А я? Я – лгунья. Обманщица. Женщина, которая придумала призрака, чтобы остаться в доме скорби и получить защиту.