— Вы можете остаться здесь, - услышала я голос дворецкого. — Я сейчас сделаю вам чай и пошлю за доктором. Вы, главное, не волнуйтесь. Я вас умоляю. И не плачьте… Я надеюсь, что доктор вам поможет…
Тёплый чай. Ах, этот чай.
Я не помню, как меня довели до комнаты, как усадили в кресло перед камином.
Но я помню момент, когда передо мной появился чай.
Он пах мятой, медом и… надеждой.
Амбросс, как истинный профессионал своего дела — то есть, как человек, умеющий делать вид, что всё под контролем, даже когда мир рушится, — поставил передо мной фарфоровую чашку с таким видом, будто в ней не напиток, а эликсир бессмертия.
— Пейте, мадам, — прошептал он, укутывая меня пледом, который, судя по вышитым звездочкам, явно принадлежал маленькой Эмме. — Это успокоит нервы. И… горло. Я уверен, что после чая с медом вам станет легче!
Я сделала глоток.
Тёплый, сладкий, уютный.
Идеальный чай для того, чтобы убедить себя, что кошмар закончился.
Пальцы перестали дрожать. Плечи, сгорбленные от страха и унижения, начали понемногу расправляться. Я даже смогла мысленно улыбнуться.
«Всё будет хорошо, Аннабель, — сказала я себе, глядя в чашку, как гадалка в хрустальный шар. — Доктор придёт, пощупает пульс, покачает головой, скажет “ну-ну, бывает”, и вытащит из своего волшебного саквояжа пузырёк с “Восстановителем Голосовых Связок №5”. Черт возьми! Звучит, как “Шанель №5”. И через недельку — и ты снова поёшь на балах у королевы! Люди платили за твой голос золотом! Ты — живая инвестиция! Ты не пропадёшь! Ты — Аннабель Винтер! Ты сможешь заработать себе на жизнь! Да там очереди будут выстраиваться!»
Я даже фыркнула. От смеха. Или от слёз. Не разберёшь.
«Где мои глаза были?! — мысленно припечатала я себя, как будто это помогало. — Муж… Он же был таким… обходительным, заботливым! Казалось, даже любящим! С меня пылинки сдували… Как с редкой вазы… Черт! А я думала — это любовь! О, глупая, глупая птичка! Надо было улететь, когда клетка была открыта! Хотя… когда она была открыта?»
Горечь подступила снова, но я отпила ещё чая. Нет, не пропаду. С таким даром! Я ведь не просто пела — я исцеляла! Я — ходячая аптека для душ! Меня будут умолять вернуться! Как только голос восстановится Реджинальд сам приползёт на коленях, с коробкой шоколадных конфет, которые я с радостью засуну ему в задницу!
Так, надо думать о хорошем!
Я уже начала мысленно выбирать новое поместье — с роскошным парком, белочками и без портретов Реджинальда в каждой комнате — когда дверь тихонько скрипнула.
Вошёл доктор.
Он был… очень докторским. Седые бакенбарды, круглые очки на кончике носа, саквояж, от которого пахло лекарствами и отчаянием. Он двигался тихо, как кот, подкрадывающийся к спящей канарейке. Словно боялся, что я сбегу от него.