— Тайная Пещера Улиток, — произнесла я. Чётко. Ясно. Без запинки.
Тишина.
Тишина, которая длилась вечность.
И вдруг…
Он вскочил.
Не как дракон. Не как чудовище. Как человек, которого ударили в самое сердце.
Хозяин схватил меня за руку. Не больно. Не грубо. Но крепко. Его пальцы, частично покрытые чешуёй, были горячими. Дрожащими.
— Откуда вы это знаете?! — прошипел он, и в его голосе была не ярость, а ужас. — Это… это невозможно! Это знали только мы! Только я… и она! Никто больше! Никогда!
Он смотрел на меня. Не как на врага. Не как на лжеца. А как на… чудо. На последнюю нить, связывающую его с тем, что он потерял.
Я не испугалась. Я смотрела ему прямо в глаза. В эти фиалковые бездны, полные боли и… надежды.
— Она сказала мне, — прошептала я, запнувшись. — Она сказала: «Скажи папе… что я люблю его. И… что я свободна. Пусть и он… будет свободен».
Он отпустил мою руку. Отшатнулся. Как будто обжёгся.
Лорд Эштон повернулся к окну. Его плечи задрожали. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Чешуя на его руке вспыхнула, стала ярче, плотнее.
И тогда… он заплакал.
Не громко. Не театрально. Тихо. Беззвучно. Слёзы катились по его щекам, оставляя на коже блестящие следы. Его широкие плечи сотрясались, а я не знала, что делать. Он не пытался скрыть слезы. Не пытался сдержаться. Он просто… плакал. Как ребёнок, который потерял самое дорогое.
Я стояла. Молчала. Я не знала, что делать. Подойти? Обнять? Уйти? Я просто… была рядом.
Через минуту он обернулся. Его лицо было мокрым. Глаза — красными. Но… живыми. По-настоящему живыми.
— Она… она действительно приходит к вам? — спросил он, голос дрожал. — Эмма… счастлива?
— Да, — сказала я. — Она… светится. Она любит вас. Очень. И она… хочет, чтобы вы отпустили её. И… отпустили себя.
Он кивнул. Медленно. С трудом.
— Я… не могу, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Я не могу её отпустить. Если я отпущу… она исчезнет. Навсегда. И я… останусь один. Совсем один.
— Вы не один, — сказала я, и в моём голосе была не жалость, а сила. — Я здесь. Я… слышу её. Я… передаю её слова. Я… помогу вам ее отпустить. Если вы позволите.
Лорд Эштон посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Как будто впервые увидел меня. Не как инструмент. Не как лгунью. А как… человека. Женщину, которая прошла через ад и всё ещё стоит на ногах. И к тому же снова пытается помочь другим. Вот я мазохистка! Сама себе удивляюсь!
— Почему? — спросил он. — Почему вы… делаете это? После всего… после того, как я… выгнал вас?
Я улыбнулась. Моя улыбка и хрипловатый смех, как у старой пепельницы.
— Потому что… я тоже потеряла всё, — сказала я. — И я знаю, как это… больно. И я знаю… что иногда… нужно просто… протянуть руку.