Нора говорила тихо, почти механически, как будто повторяла заученный урок. Но в её голосе, в каждом сжатии пальцев на ткани передника, в опущенных ресницах — была боль. Живая, свежая, несмотря на прошедшие месяцы.
«Упала с лестницы… Перегнулась через перила…»
Слова отдавались в моей голове эхом. Я видела это. Не как картинку, а как ощущение . Холод мрамора под ладонью. Резкий, неестественный наклон тела. Миг — и полет. Легкий, беззвучный. Как пушинка. А потом — удар. Тупой, окончательный. Хруст. Не костей — мира . Мир, который треснул и рассыпался на осколки.
«Возле елки… осколки верхушки…»
Я представила: блестящие стеклянные сосульки, разлетевшиеся по полу, как слезы. Маленькое тельце, раскинутое среди праздничного блеска. Контраст. Жизнь и смерть, сплетенные в один жуткий, немыслимый узор.
«Мадам так страшно дышала…»
Леди Эштон. Та, что смеялась над моей старостью. Та, что спала с моим мужем. Та, что ныла о трауре. Она сидела на ступеньках. Не кричала. Не звала на помощь. Просто… дышала . Страшно. Потому что знала. Потому что видела. Потому что, может быть… виновата ?
Мысль ударила, как молния.
«Я чистила платье мадам…»
Нора была занята . Занята её платьем. В тот самый момент. Когда Эмма играла. Когда Эмма перегнулась через перила. Когда Эмма… упала.
Совпадение?
Я посмотрела на Нору. На её юное, заплаканное лицо. На её дрожащие руки. Она была искренна. Она страдала . Она не лгала о своей вине — о вине отсутствия . Она не была рядом. Она не удержала. Она не спасла.
Но… кто был рядом?
Кто должен был быть рядом с ребенком на лестнице в канун Нового года?
«Дверь открылась… и вошел лорд Эштон…»
Он пришел после . Он увидел результат. Он не видел падения . Он не видел момента .
А кто видел?
Я закрыла глаза. Попыталась собрать обрывки. Обрывки его боли, которые я впитала. Шторм вины. Чёрная, липкая смола. «Что я сделал не так? Почему не я?»
Но не было… «Я не удержал её» . Не было «Я отвернулся» . Было только «Я не смог её спасти» . Было «Я не был рядом» .
А если… если он не был виноват в падении? Если виновата была… она ?
Леди Эштон.
Та, что «надоела скорбь». Та, что хотела «жить». Та, что, возможно, в тот момент… не удержала дочь ? Или… толкнула ?
Нет. Это было слишком. Слишком страшно. Слишком… удобно. Чтобы переложить всю тяжесть с его плеч на её.
Но… а если?
Я открыла глаза. Посмотрела на Нору.
— Норочка, — прохрипела я, и мой голос звучал как скрежет по стеклу. Я сглотнула, пытаясь собрать слюну, которой не было. — А леди Эштон… она… часто была с Эммой? Играли они вместе? Вечерами? Перед сном?