Я подошла к окну.
Чёрная карета остановилась у ворот.
Из неё вышел он.
Реджинальд Винтер и направился к дому.
В белом костюме. С улыбкой победителя.
Я слышала скрип двери, выходя в коридор.
Мой муж уже видел чемоданы. Уже слышал, как Амбросс кричит:
– О, господин Винтер! Слава богам, вы приехали! Заберите её скорее! Она же чуть не сожгла дом вчера от злости! Лорд Эштон просил забрать ее как можно быстрее!
Реджинальд рассмеялся.
Как будто знал, что снова получает свою птичку.
Свою коллекцию.
Свою вещь.
Но он не знал одного.
Сегодня птичка не поёт.
Сегодня птичка клюёт.
– Ну что ж, Реджинальд, – прошептала я, поправляя ворот платья. – Готовься. Твоя боль – возвращается. И на этот раз – навсегда.
Глава 78
Я спускалась по лестнице, как будто ноги несли меня к собственной казни. Я вспомнила худшие моменты жизни и максимально вжилась в роль.
Каждая ступенька – словно удар в сердце.
Каждый шаг – будто я сама вбиваю гвоздь в гроб своей свободы.
Слёзы лились не рекой – океаном.
Не от слабости.
От ярости.
От того, что снова – снова! – кто-то решает за меня, где мне быть, с кем дышать, чьим воздухом дышать.
Я действительно представила, что меня сейчас хотят вернуть обратно! Реджинальд слишком хорошо меня знает. И не поверит дешевым трюкам. Все должно быть по настоящему.
– Я не хочу возвращаться! – вырвалось у меня, когда я уже стояла в холле, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови. – Я не хочу! Вы слышите?! Я не хочу!
Амбросс стоял у двери, как статуя из чёрного мрамора.
Его лицо – без выражения.
Глаза – пустые.
Голос – ледяной, будто вырезанный из зимнего ветра:
– Это приказ лорда Эштона, мадам. Вы вернётесь к мужу. Сейчас же.
Я остановилась посреди зала.
Посреди мраморного пола, где когда-то Эмма каталась на коленках, где леди Эштон смеялась над моей старостью, где Реджинальд сжимал мне горло, пока я не потеряла голос.
– Я не вернусь к мужу! – закричала я, и в этом крике было всё: двадцать лет молчания, боль разбитого голоса, страх улицы, надежда на свободу, предательство, любовь, которую я не успела назвать по имени.
И в этот момент послышался смех Реджинальда.
– Вернёшься, – произнёс он, подходя ближе, – куда ты денешься?
Он схватил меня за руку – ту самую, что исцеляла, что брала боль, что спасала.
Его пальцы впились в мою кожу, как когти хищника, который наконец поймал свою добычу.
– Ты моя, – прошипел он. – И всегда была. Ты просто забыла, что клетка – это не тюрьма. Это – дом. А я – твой хозяин.
Он потащил меня к двери.
Я не сопротивлялась.
Не кричала.
Не плакала.
Потому что в этот миг во мне что-то взорвалось.