– Надел. Стою. А тут – доктора. Пиппинс и Бромвель. Их уже вызвали. Они входят, здороваются. Через минуту говорю: «Господа… я в последнее время чувствую себя странно. И… кажется, я беременен. Предположительно от хозяина». Лорд Эштон тогда чуть не подавился. Но потребовал проверку. Доктора принялись убеждать меня, что такого не бывает, но разве с драконом поспоришь? Пиппинс посмотрел на меня, на живот, на кристалл – и упал в обморок. Бромвель начал читать заклинание, увидел, что «плод» – мужского пола, и тоже рухнул. Прямо на ковёр. Два трупа. Один на другом. Конечно, мы потом воскресили их чаем и некоторыми объяснениями. Я снял медальон. Они снова проверили. Ни беременности. Ни побуждений. Ни желания рожать наследника драконьего рода.
Я рассмеялась.
Впервые за долгое время – по-настоящему.
Хрипло, неловко, но – искренне.
Слёзы навернулись не от боли, а от облегчения. Я просто представила эту картинку перед глазами.
– После этого, – продолжил Амбросс, – леди Эштон перевели в подземные покои. Лорд запретил выпускать её, пока она не подпишет документы о разводе. Он сказал: «Пока она не лишится всего – имени, статуса, свободы – Реджинальд будет считать её союзницей. А я не позволю ему иметь даже тень надежды».
Он помолчал.
– Она теперь сидит там. Без зеркал. Без украшений. Без лжи. Только правда. И тишина. И да, он ее обманул. Он вообще выпускать ее не собирается. Даже после развода.
– А что там с чердаком? – спросила я, вспомнив. – Что она искала на чердаке?
Амбросс нахмурился.
– О, боже… Я совсем забыл об этом! Надо будет посмотреть…
– Можно я пойду с тобой? – попросилась я, уже чувствуя, как в груди просыпается старое любопытство. – Мне… нужно увидеть это самой.
Он кивнул.
– Конечно, мадам. Только не утомляйтесь. Вы ещё не окрепли. Если что, я могу взять стул, чтобы вы смогли отдохнуть прямо посреди коридора!
Мы уже вышли из комнаты, когда за спиной раздался голос – тихий, но твёрдый, как сталь:
– Тогда уже и я.
Я обернулась.
В коридоре стоял Ассандр.
В чёрном камзоле, с фиалковыми глазами, в которых больше не было тьмы – только свет.
Он смотрел на меня.
Не как на спасительницу.
Не как на гостью.
А как на ту, кого он почти потерял… и больше не отпустит.
Глава 75
Чердак встретил нас пылью, тишиной и запахом забвения – таким густым, что, казалось, он осел на кожу, как невидимый пепел прошлого. Свет пробивался сквозь грязные окна редкими лучами, подсвечивая вихри пыли, будто призраки старых дней танцевали в воздухе, не зная, что их уже никто не помнит.
– О, боже мой… – выдохнул Амбросс, оглядываясь с выражением человека, который только что увидел склад грехов собственного рода. – Кажется, моя бабушка умерла именно здесь. От удушья пылью. Или от отчаяния, увидев, сколько у нас ненужных шляп.