Я вспомнила, как он «потерял» мои письма. Как «предупредил» моих подруг. Как построил вокруг меня клетку, кирпич за кирпичом, пока я не перестала видеть небо. Он мастер манипуляций. Он знает, как ломать людей. И он не остановится, пока не вернет меня под свой контроль — или пока не сломает окончательно.
— Он не посмеет, — твердо сказал Амбросс, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что я на мгновение замерла. — Не здесь. Не сейчас. Лорд Эштон… он не тот человек, с которым можно играть в такие игры. Я не могла мучиться неизвестностью. Поэтому встала и направилась в сторону холла, откуда доносились голоса. От звука знакомого голоса мужа у меня колени задрожали. — Ну что ж, лорд Эштон, - заметил голос Реджинальда, а в нем прозвучала самоуверенная насмешка. - Поторгуемся!
Я остановилась посреди коридора.
Внутри – слабость.
Паника.
– Я не могу… я не могу его видеть, Амбросс, – прошептала я, чувствуя, как слезы жгут глаза. Не слезы жалости к себе. Слезы бессилия. Я, которая только что держала в руках жизнь и смерть, которая брала чужую боль и дарила надежду – я была беспомощна перед одним человеком. Перед своим мужем. – Спрячь меня. Пожалуйста. Где-нибудь. В чулане. В подвале. Где угодно. Только не давай ему меня найти.
– Мадам, – Амбросс вдруг опустился на одно колено передо мной, как рыцарь перед своей дамой. Его глаза смотрели прямо в мои, полные решимости. – Выслушайте меня. Я как ваш верный рыцарь, уверяю вас, что все будет хорошо!
Я слышала голос мужа. Он умел убедить любого.
Выглянув из-за угла, я увидела две фигуры, застывшие в холле.
Рэджинальд огляделся, осмотрел холл – просторный, высокий, с колоннами и портретами мёртвых предков – и фыркнул.
– Ну и где это видано? – громко произнёс он, обращаясь уже не к лорду Эштону, а ко всему дому, будто тот мог ответить. – Торговаться в холле? Как на базаре? Нет, уж позвольте! Джентльмены ведут дела в кабинетах. За закрытыми дверями. С бокалом вина и… взаимным уважением. А не как торговцы на углу, орущие через всю улицу!
Он сделал шаг в сторону лестницы, но остановился. Он знал, что я слушаю. Он хотел, чтобы я слышала. Это была игра. Его любимая игра – власть через унижение. Поэтому и говорил нарочито громко.
– Лорд Эштон! – крикнул он, не оборачиваясь. – Если вы настаиваете на этой… сцене, то давайте сыграем по вашим правилам. Хотя, поверьте, это не прибавит вам уважения в моих глазах.
– Поверьте! – усмехнулся лорд Эштон. – Мне совершенно плевать на ваше уважение. Я не ищу расположения тех, кто однажды уронил себя в моих глазах. Так что тон пониже, поведение скромнее. Выкладывайте.