Тишина. Только дождик за окном – тихий, упорный, как моя решимость.
– Я пришёл за тобой, – прошептал Ассандр, а его голос приближался. Как тогда, в комнате. – Я пришёл просить прощения. За то, что не поверил. За то, что позволил тебе уйти. За то, что смотрел на тебя… как на угрозу, а не как на спасение.
Он сделал шаг ближе. Так близко, что я почувствовала его дыхание на своей шее. Чувствовала чешую на его запястье.
– Вернись, – сказал он. И в этом слове не было приказа. Только мольба. – Вернись ко мне. Не как целительница. Не как связь с Эммой. А как… ты. Аннабель. Женщина, которая спасла меня, когда я уже не верил, что меня можно спасти. Вернись ко мне как моя женщина.
Я обернулась.
И увидела его.
Не дракона. Не лорда.
Человека.
С глазами, полными слёз, которые он не позволял себе пролить полгода. С лицом, освобождённым от маски скорби. С руками, которые дрожали, когда он протянул их ко мне – не чтобы взять, а чтобы отдать.
– Нет, – глухо прошептала я.
– Твоему дару нужна клетка, – сказал он тихо, но твёрдо. – В одном Реджинальд был прав. Он не давал тебе тратить себя на других. Он берёг тебя. Ты не умеешь говорить «нет», моя девочка. Ты готова помогать всем. Но так нельзя. Ты убиваешь себя. И я это вижу! Твой муж держал тебя в клетке, потому что им руководил эгоизм. Он хотел, чтобы дар принадлежал только ему. А я… Я готов стать клеткой для дара, чтобы спасти тебя от тебя же самой.
– Мне не нужна помощь. Я неплохо справляюсь и самостоятельно, – я постаралась выдавить улыбку.
– Я так же упрямо твердил, что не надо меня трогать, – прошептал Ассандр, и в его голосе прозвучала горечь. – Как ты сейчас. Мы с тобой похожи. И я знаю, что тебе кажется, будто ты права. Но ты не права.
Я смотрела на него.
И впервые за всё это время понимала, что не готова отдавать свою маленькую свободу.
– Я счастлива здесь. По-своему. У меня есть окно, из которого видно небо, а не чужие портреты.
У меня есть деньги, заработанные моей болью. И у меня есть право сказать «нет» – даже если мир рухнет, – сказала я, хотя в груди было пусто, как выжженная земля после пожара. – У меня есть дом. Есть работа. Есть люди, которые нуждаются во мне. Я… свободна.
Он резко рассмеялся – горько, безрадостно.
– Счастлива? – переспросил Ассандр, и в его голосе вспыхнула ярость. – Ты выглядишь ужасно. Больной. Измученной. Истощённой до дна! Передо мной женщина с мёртвыми глазами! Ты вот-вот упадёшь в обморок! Разве я могу оставить тебя здесь в таком виде? Нет!
Ассандр шагнул вперёд, обнял меня – не как собственник, а как тот, кто боится, что я рассыплюсь у него на руках.