— Как удачно мы сюда забрели… — почему-то с сарказмом проговаривает Скайлор. И мне непонятно, что именно вызвало в нём такую реакцию: само это место или то, с какой серьёзностью Касс решил выказать надлежащее почтение богине. Прямо как настоящий паладин.
Впрочем, я недолго задумываюсь над этим вопросом, в очередной раз ловя себя на том, что совершенно беззастенчиво засматриваюсь на этого неугомонного юношу, способного за несколько минут выдать с десяток самых разных эмоций. На его взъерошенные, торчащие в разные стороны медные волосы. Поразительно красивое для мужчины лицо с ореховыми глазами, полными сумасшедшего озорства. Прямым, в меру широким носом с крошечными веснушками. Припухлыми, чётко выраженными губами, растянутыми в язвительной усмешке. И гибким, спортивным телом, каждое движение которого преисполнено неуловимой кошачьей грацией.
Будь я неискушённой студенткой, с первого взгляда влюбилась бы в этого неусидчивого и неумолкающего парнишку, у которого не только энергии и неповторимой харизмы хоть отбавляй, но и поразительной наблюдательности. И речь сейчас не о его выдающихся навыках следопыта, благодаря которым мы вообще нашли проход в этот зал. А о том, что Скай ловит меня с поличным.
Он вдруг оборачивается, и его взгляд — цепкий, хитрый, самоуверенный — заставляет меня моментально вспыхнуть от смущения. Щёки пылают так, словно стою у раскалённой до красна печи.
Я замираю, с трепетом наблюдая, как его губы изгибаются в соблазняющей улыбке. А затем спешно отворачиваюсь, делая вид, что изучаю почти стёртые, вырезанные в камне символы на противоположной стене. Сердце беспорядочно колотится где-то в горле. Будто меня поймали на чём-то дико непристойном. Неприличном. Неправильном. Особенно для моих-то реальных лет, которые уже приближаются к четвёртому десятку. Это я ведь только снаружи выгляжу ровесницей Скаю…
— Нравятся виды? — вдруг спрашивает этот несносный провокатор, демонстративно красуясь передо мной и тем самым привлекая к нам совершенно ненужное внимание других мужчин.
Он делает небольшой, изящный поворот, словно позируя художнику, и свет факела золотит его чёткий завораживающий профиль. Чёрт. Опять не удержалась!
Я сглатываю застрявший комок в горле, слишком отчётливо ощущая, как заинтересованные и одновременно настороженные взгляды Касса и Аркадия тяжёлыми гирями опускаются мне на сгорбленные плечи.
Воздух, и без того густой, становится таким осязаемым, что его, кажется, можно взвесить.
— Да… — неожиданно хрипло выдавливаю я и тут же прочищаю горло. — Интересно, сколько этим строениям лет? — стараюсь добавить голосу невозмутимость, которой вовсе не чувствую. — Выглядят впечатляющими. Даже несмотря на разрушения…