— Стой! — это уже Аркадий.
Но я не слушаю их. И делаю ещё один шаг.
Ещё немного, и я смогу дотянуться до Ская.
Жар становится невыносимым. Серебряный доспех на груди жалобно стонет, выгибаясь под натиском пламени. Под ним незащищённая кожа вспыхивает нестерпимой болью, от которой у меня перехватывает дыхание, а колени непроизвольно подгибаются. Но я всё равно не останавливаюсь.
Потому что хуже этой боли может быть только одно — увидеть, как мой любимый сгорает на глазах, и при этом ничего не делать.
— Скайлор, милый, — зову его. И в этот раз он, наконец, поворачивает голову в мою сторону.
Горящие глаза смотрят на меня пристально, заинтересованно. Но я не вижу в них узнавания. И от этого мою грудную клетку простреливает болью в разы хуже, чем от раскалённого доспеха.
— Это я, — не оставляю попыток достучаться до него. — Твоя кошка…
И только в этот момент, когда слепой животный страх за него разжимает клешню на моём горле, до меня вдруг доходит: на Скайлоре нет ни следа от ожогов. Ни единого.
Пламя танцует вокруг него, как сотня почитателей вокруг идола. Обвивает его плечи, руки, торс и ноги, точно горящие лозы. Скользит по коже, местами покрытой копотью. Лижет волосы, превращая некоторые пряди в жидкий огонь. Пожирает остатки ткани на груди и подбирается к брюкам.
Но не испепеляет его.
Наоборот.
Оно словно принадлежит ему.
— Солнце моё, — я тяну к нему руку, и вижу, как его пламя устремляется к моим дрожащим пальцам. Оно жадно облизывает их, как редкое лакомство. Но… не обжигает. А приносит лишь то тепло, которое возникает, когда протягиваешь руки к костру в попытке согреться.
Любимый моргает. Огонь в его глазах меркнет, а вместе с ним и забвение. Он смотрит на меня своими пленительными ореховыми глазами, в которых, наконец, виднеется узнавание.
— Ли… ада?.. — произносит он хрипло, и слёзы облегчения мгновенно застилают мне глаза.
— Да… — мой голос ломается. — Как же я перепугалась!
Я бросаюсь к нему на шею. Носом зарываюсь в ямку под ключицей, пачкая нос чёрной копотью. И вдыхаю его аромат спелых яблок, смешанный с запахом гари.
Скай не спешит обнимать меня в ответ. Он стоит неподвижной статуей, глядя на меня каким-то неверящим взглядом. И силится что-то сказать. Но из его приоткрытого рта не выходит ни звука.
Я слышу, как неистово колотится его сердце. Так, будто оно стремится разломать рёбра и вырваться из тесной клетки, которая по какой-то причине стала для него слишком мала.
— Ты… настоящая? — выдыхает он, и прежде чем я успеваю что-то ответить, его руки смыкаются вокруг меня железными тисками.