Я сидела у окна, глядя на дуб – тот самый, под которым они строили Пещеру Улиток. Где-то там, под корнями, лежала печать.
– Ни в чём, – ответила я, не оборачиваясь. – Просто… Эмма молчит. С тех пор как всё случилось. Если бы она появилась – я бы сразу сказала. Передала бы каждое её слово. Но… её нет.
Ассандр подошёл ближе. Так близко, что я чувствовала его дыхание.
– При чём тут Эмма? – тихо спросил он.
Я наконец повернулась. Взглянула прямо в его фиалковые глаза.
– Я здесь только потому, что я – связь с ней. Инструмент. Проводник. А теперь связь прервалась. И если вы решите, что я больше не нужна… – я сделала паузу, сглотнула ком в горле, – …то не отдавайте меня Реджинальду. Просто… дайте мне шанс уйти. Самой. Сбежать. Начать новую жизнь. Где он меня не найдёт.
Голос дрожал. Не от страха перед ним. От страха перед тем, что он скажет «да».
– Вы думаете, я отдам вас? – прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на боль. – После всего?
– Я не знаю, что вы думаете, – ответила я честно.
Лорд Эштон молчал. Смотрел на меня. Потом сделал шаг вперёд – не как дракон, не как лорд, а как человек, потерявший опору.
И обнял.
Не крепко. Осторожно. Как хрупкую вещь, которую боишься сломать.
– Прости, – прошептал он мне в волосы. – Прости, что допустил это. Что позволил тебе стоять между мной и чудовищем. Что смотрел на тебя… как на средство. А не как на человека.
Он отстранился, но не отпустил. Взял мои руки в свои – тёплые, с лёгкой чешуёй на костяшках.
– Эмма… – начал он, и голос его дрогнул. – В ней был весь мой мир. Всё, что имело смысл. Всё, ради чего я ещё дышал. Когда она ушла… я перестал быть человеком. Я стал тенью. А теперь… теперь я боюсь, что потерял и её, и вас.
– Она молчит, – повторила я. – И я не знаю… вернётся ли.
– Не важно, – сказал он твёрдо. – Не важно, говорите вы с ней или нет. Вы останетесь здесь. Не как гостья. Не как «связь». А как… близкий человек. Друг. Если это ещё возможно после всего, что между нами было.
Я посмотрела на него. На этого сломленного, но сильного мужчину, который только что признал, что я – не инструмент. Что я – человек.
И тихо, почти неуверенно, положила свою ладонь поверх его руки.
Он осторожно сжал мои пальцы. Не как собственник. Как тот, кто просит доверия.
– Тогда не замыкайтесь здесь, – попросил он. – Не прячьтесь. Мир не так страшен, как кажется. Особенно если идти по нему… не в одиночку.
– Хорошо, – сказала я. – Обещаю. Больше не буду.
Мы стояли так несколько мгновений – в тишине, в полумраке, в странной, хрупкой близости, рождённой болью и честностью.