Я поняла, что этой ночью я допустила страшную ошибку. Не надо было исцелять Мэри. Но как по-другому? Кто виноват, что Мэри не умеет держать язык за зубами?
От неприятного чувства у меня похолодели пальцы, а в животе появился спазм.
Реджинальд сделал свой ход. Но ему этого показалось мало.
Он вынул из внутреннего кармана своего белоснежного костюма тонкий, потрёпанный свиток. Кожа была тёмной, почти чёрной, как будто пропитана не чернилами, а… временем. На краях – следы золотой филиграни, потускневшей от веков. Он держал его так, как будто это был не пергамент, а живое существо – хрупкое и смертельно опасное.
– Зато я предлагаю вам нечто куда более надежное. Это – Манускрипт Элиониса, – произнёс Реджинальд, и в его голосе прозвучало благоговение, фальшивое, но убедительное. – Последний экземпляр. Найден в руинах Забытого Храма. В нём – не магические формулы. Не заклинания. В нём – путь. Путь возвращения души из Царства Теней. Путь, который не требует жертвоприношений, не требует обмена… Он требует только желания. И… артефакта. Артефакта, который, к счастью, тоже есть в моей коллекции. – Он многозначительно посмотрел на лорда Эштона. – Это не сказка, лорд Эштон. Это – наука. Древняя, забытая, но… действенная.
Ассандр замер.
Не как статуя. Не как человек, поражённый в сердце. Он замер, как хищник, учуявший запах крови. Его дыхание перехватило – на мгновение он перестал дышать вовсе. Чешуя на его руке, только что вспыхнувшая от ярости, теперь пульсировала тусклым, больным светом, медленно расползаясь выше, к локтю, как живая тень. Его фиалковые, бездонные глаза впились в свиток, но в их глубине, под ледяной яростью, мелькнула искра – не надежды, а первобытного, животного страха. Страха перед тем, что этот клочок кожи может стать его последней, роковой слабостью.
– Воскрешение? – наконец выдавил он, и его голос был не хриплым, не шипящим – он был пустым. Пустым, как эхо в заброшенной гробнице. – Ты… ты предлагаешь мне… воскресить её?
– Не воскресить, – поправил Реджинальд, наслаждаясь каждым слогом. – Вернуть. Вернуть её живой.
Он сделал шаг вперёд. Протянул свиток. Не бросил. Не сунул. Протянул, как священный дар.
– Я отдам вам его. И артефакт. Прямо сейчас. Без условий. Без отсрочек. – Он усмехнулся. – Почти без условий. Единственное условие – она. Моя жена. Аннабель. Отдайте её мне. И Эмма… будет вашей. Навсегда.
Тишина.
Глубокая, гробовая, ледяная тишина, нарушаемая только тиканьем часов и… моим дыханием. Я стояла за углом, прижавшись к стене, как загнанная зверушка. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно внизу. Я чувствовала, как холодный пот стекает по спине. Как во рту пересохло.