Амбросс, стоявший у двери с подносом в руках, едва заметно вздохнул – не от раздражения, а от тревоги. Он знал. Он всегда знал.
– Мадам… – начал он, опуская глаза, – лорд прислал записку. Сказал, что задержится. Просил начинать ужин без него. «Не голодайте из-за меня», – цитировал он, стараясь придать голосу лёгкость, будто это обычное дело. – А я, между прочим, устроил сегодня кулинарный шедевр! Фазан в соусе из лунных грибов, пюре из корней сныти, хлеб с золотой корочкой… И десерт! О, десерт… – он театрально прикрыл глаза, – вы не поверите, пока не попробуете. Тайна, завёрнутая в шоколад и посыпанная звёздной пылью!
Я улыбнулась – хрипло, но искренне.
– Тогда иду. Но если десерт окажется просто пирожным – я потребую возврата звёздной пыли.
Он поклонился и исчез за дверью, оставив меня одну с моими мыслями и тревожным предчувствием, которое, как назойливая муха, жужжало где-то в висках.
Столовая встретила меня свечами и тишиной. На столе – фарфор, хрусталь, блюда, выстроенные, как на королевском балу. Я села. Развернула салфетку. Налила себе воды. Ждала.
И тут – шаги.
Лёгкие. Уверенные. Знакомо-ядовитые.
Леди Эштон вошла без стука. Без приветствия. В платье цвета увядшей розы, с лицом, на котором застыла улыбка победительницы.
– Думаешь, что стала здесь полноценной хозяйкой? – спросила она, окидывая меня взглядом, будто я – грязь на её туфлях. – Ну что ж. Я знаю своего мужа лучше, чем ты – своего любовника.
Я медленно отложила вилку.
– Мы не любовники, – сказала я, глядя прямо в её глаза.
– Не надо врать! – фыркнула она, и в её голосе прозвучала не злоба – а яд. – Ты думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя? Как держит за руку? Как приносит тебе подарки, будто ты – невеста, а не бывшая жена коллекционера с голосом старой вороны? Знаешь, мой муж – удивительное существо. А его чувство вины… способно превратить его в настоящее чудовище.
– Мне точно нужно что-то говорить сейчас? – спокойно спросила я, видя, как ее на ее лице появилась улыбка.
– Ты думаешь, он выберет тебя? – прошипела она, наклоняясь так близко, что я почувствовала её дыхание. – Ту, что шепчется с призраками? Ту, что крадёт его внимание, как будто ты – его новая Эмма? Но знай: он любил дочь. А тебя… он просто жалеет. За твой сломанный голос и пустые руки.
Она отошла на пару шагов. Я почувствовала запах её духов – сладкий, густой, почти тошнотворный.
– Запомни эту столовую, – прошептала она, и в её глазах мелькнула тень триумфа. – Твоё время в этом доме пошло к концу.
И тут я заметила.
На её шее – не было медальона.