«Я забочусь о тебе, Аннабель, – снова послышался в памяти голос Реджинальда. – Твоя воля, ты бы пела всем! Всем вокруг! Ты такая, да. И я лишь спасаю тебя от самой себя. Ты просто не видишь, что люди хотят воспользоваться тобой».
– Поэтому – запрет, – продолжал лорд Эштон. – Амброссу будет приказано не пускать в дом никого, кто нуждается в помощи. А вам – не выходить за пределы поместья. Без моего разрешения. Это… моя защита.
Защита.
Он назвал это защитой. Как Реджинальд называл свою клетку «заботой».
Я смотрела на него. На этого красивого, трагичного дракона. И видела… тюремщика. Того самого, от которого я сбежала. Только теперь клетка была мягче. Роскошнее. Но клетка.
– Вы… вы такой же, как он, – вырвалось у меня. Горько. Язвительно. – Вы просто… красивее. И у вас есть дочь-призрак, чтобы оправдать свою жестокость.
Он не обиделся. Он даже не удивился. Он просто кивнул. Будто принял мой выпад как должное.
– Возможно, – сказал он. – Но я спасаю вам жизнь. А он – нет. Разница есть. Пусть она вам не нравится.
Он развернулся и вышел. Не хлопнув дверью. Не крикнув. Просто… вышел, оставив меня одну. С моей болью. С моим даром. С моей новой золотой клеткой.
Я села на край кровати. Закрыла глаза. В ушах всё ещё звучал его голос. «Запрещаю». «Не выходить». «Не исцелять».
Клетка. Закрылась. Щёлкнул замок. Тихо. Незаметно. Но – окончательно.
– Эмма! – позвала я, глядя в пустой угол. – Эмма, где ты?! Почему ты не пришла?! Тебе было так трудно?! Одна секунда! Одна! Чтобы он поверил! Ты же видишь, что происходит! Ты же понимаешь, что ты сделала только хуже?! Тебе же просто достаточно было мелькнуть! И всё!
Тишина. Ни вспышки света. Ни запаха ванили. Ни детского смеха. Только тиканье часов. И моё собственное, прерывистое дыхание.
Куда она подевалась? Почему исчезла именно сейчас? Когда я нуждалась в ней больше всего? Когда мне нужно было доказать, что я не лгу? Что я не сумасшедшая? Что я… не просто удобная пленница?
Я обедала. Ела механически, не чувствуя вкуса. Потом – ужин. Амбросс старался. Приносил мои любимые блюда. Рассказывал анекдоты. Даже принёс книгу – редкое, древнее издание, которое, по его словам, «лечит душу лучше любого зелья». Но я видела в его глазах страх. Страх за меня. И… за хозяина.
Он тоже чувствовал – клетка закрылась.
Я лежала в постели, уставившись в потолок. Думала о Реджинальде. О лорде Эштоне. Об Эмме, которая предала меня в самый ответственный момент. О моём даре, который теперь был проклятием. О будущем, которое снова превратилось в туман.
И тут – дверь распахнулась.