Глава 41. Артемий берёт вину на себя
Страница 88 из 211
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 41. Артемий берёт вину на себя

Страница 88

Он исчезает за поворотом. Я разворачиваюсь и иду в другую сторону.

Около полудня меня находит медсестра Надя и говорит: «Вас вызывает Вера Николаевна».

Я не сразу понимаю, что это значит.

Потом понимаю. И хорошо, что рядом стена — я на неё опираюсь, пока до меня доходит смысл этих пяти слов.

Вера Николаевна вызывает по пустякам только студентов и интернов. Меня она вызывает в двух случаях: когда хочет похвалить — это бывает раз в полгода — и когда происходит что-то серьёзное.

По лицу Нади я вижу, что сегодня уж точно не первый случай.

Кабинет Веры Николаевны пахнет кофе и какими-то цветами — у неё на подоконнике всегда стоят орхидеи, строгие и неприступные, совсем как хозяйка. Я захожу, закрываю за собой дверь и первые две секунды просто стою, пытаясь по её лицу понять, насколько всё плохо.

Очень плохо.

Вера Николаевна — женщина с железным хребтом, которую я уважаю больше, чем кого-либо в этой больнице. Двадцать лет в медицине, из них десять в должности заместителя главврача по лечебной части. Она не повышает голоса. Не суетится. Не говорит лишнего. И именно поэтому, когда я вижу, как она смотрит на меня сейчас — с такой усталой и почти виноватой серьёзностью, — у меня внутри что-то обрывается.

— Садись, Алиса, — говорит она.

Я сажусь. Краешком сознания отмечаю, что пальцы у меня похолодели.

— Алиса, на тебя подали жалобу.

Три секунды тишины. Три секунды, в течение которых я пытаюсь сообразить, что именно я только что услышала.

— Кто? — спрашиваю я. Голос ровный. Я сама удивляюсь.

— Игорь Светлов.

И вот тут меня накрывает — не паника, нет. Что-то горячее и тёмное. Ярость, наверное. Или то чувство, которое бывает, когда тебя предают настолько аккуратно, настолько методично, что сначала даже не больно — просто оторопь. Как будто тебя ударили, а боль ещё не дошла, и ты стоишь и думаешь: подождите, это же было сейчас?

— Обвиняет в нарушении этики, — продолжает Вера Николаевна. — Личные отношения с пациентом. Нарушение границ.

— Это ложь, — говорю я. Тихо, но очень чётко.

— Алиса...

— Это. Ложь. — Я смотрю ей в глаза и не отвожу взгляд. — Вы меня знаете десять лет. Вы знаете, как я работаю.

— Я знаю. — Вера Николаевна не смотрит в сторону — смотрит прямо на меня, и в этом взгляде столько всего, что мне становится ещё хуже. — И именно поэтому мне тяжело это говорить.

Пауза. Орхидеи на подоконнике стоят неподвижно. Кто-то кашляет в коридоре.

Глава 41. Артемий берёт вину на себя

Я узнаю об этом случайно.

Вера Николаевна ловит меня в коридоре у ординаторской — её лицо такое, будто она только что проглотила что-то горькое и теперь не знает, выплюнуть или дожевать. Глаза прячет. Папка в руках дрожит чуть сильнее обычного. Я ещё не понимаю, что произошло, но уже чувствую: сейчас меня накроет. Вот этим предчувствием, которое сидит где-то под рёбрами и ноет, как застарелая рана перед дождём.

назадназад
1 ... 86 87 88 89 90 ... 211
впередвперед