— Наталья Александровна Соколова?
— Да.
— Минуточку.
Пока она куда-то звонит — внутренний звонок, судя по короткому «третья кабинка, клиент» — я изучаю банковский холл с интересом человека, который впервые оказался в этом месте и страшно им захвачен. Охранник у входа смотрит куда-то поверх моей головы. Пожилая дама заполняет бланк у соседней стойки. Мужчина в костюме разговаривает по телефону, нервно постукивая ботинком по полу.
Никто не орёт «задержать её». Никто не смотрит на меня с подозрением. Я просто клиент в банке.
— Пройдите, пожалуйста, со мной.
Мы идём по коридору — мимо стеклянных кабинок, мимо принтеров, мимо другого охранника, который скользит по мне равнодушным взглядом. В конце коридора — металлическая дверь, сотрудница набирает код. Дверь открывается.
Хранилище ячеек — небольшое помещение, низкий потолок, металлические дверцы по всем стенам. Как шкафчики в старой раздевалке, только серьёзнее. Немного похоже на сейф изнутри. Наверное, потому что по сути это и есть сейф.
Сотрудница подводит меня к дверце с цифрами «347» — нижний ряд, слева. Вставляет свой ключ. Кивает на скважину.
— Ваш.
Я достаю ключ. Вставляю. Поворачиваю.
Телефон разрывается в пять сорок семь утра.
Я не сплю — то есть, конечно, сплю, но это такой сон, когда голова лежит на подушке, а мозг продолжает крутить одни и те же мысли по кругу. Флешка. Терентьев. Савина. Артемий. Флешка. Терентьев. Артемий. Бесконечная карусель, от которой к рассвету голова раскалывается, как перезрелый арбуз.
Экран светится в темноте. Незнакомый номер.
Я смотрю на него секунду, две, три. Потом ещё. Незнакомые номера в такую рань — это никогда не хорошие новости. Это либо ошиблись, либо что-то случилось. Я уже достаточно пожила в этом аду под названием «связалась с бывшим шантажистом», чтобы знать: случайностей в моей жизни больше нет. Вообще никаких. Ни хороших, ни плохих.
Провожу пальцем по экрану.
— Алло?
Голос. Мужской. Глухой, как будто говорит из бочки — или специально искажает через что-то. Каждое слово падает отдельно, как камни в воду. Методично. Профессионально.
— Доктор Вересова.
Не вопрос. Утверждение. Он знает, кто я. Сердце у меня сжимается — резко, как будто кто-то схватил его голой рукой.
— Да, — отвечаю я, и сама слышу, как мой голос сел. — Кто это?
— У нас ваша подруга.
Пауза. Он выдерживает её намеренно — чётко, выверенно, будто репетировал. Даёт мне время осознать эти четыре слова. Позволяет им опуститься на дно, как свинцовой гире, которая тащит всё остальное за собой.
— Лидия Морозова.
Я сажусь на кровати так резко, что в глазах темнеет. Комната кружится. Не от головокружения — от того, что мозг отказывается принять это как реальность.