— Никого я не избегаю, — отвечаю я. — У меня загруженный день.
— Алиса.
— Вера Михайловна.
Она садится напротив, складывает руки на столе. Молчит. Это её любимый приём — молчать до тех пор, пока собеседник сам не начнёт говорить. Я знаю этот приём. Я им пользовалась с пациентами. Но одно дело — знать, как работает капкан, и совсем другое — не попасть в него, когда он перед тобой раскрыт и ещё улыбается тебе.
— Я боюсь, — говорю я, наконец. — Вот тебе честный ответ. Боюсь. Довольна?
— Смотря чего боишься.
— Себя. — Слово выходит тихо, почти без звука. — Того, что я могу сделать, если не удержу дистанцию. Понимаешь? Не его боюсь. Себя. И это куда хуже.
Парковка встречает меня мёртвой тишиной и мерцанием фонарей, которые никак не могут решить — светить им или нет. Полночь. После долгого дежурства ноги несут меня к машине почти автоматически: голова пустая, как аквариум без воды, и каждый шаг отдаётся тупой болью в пояснице. Я думаю только об одном — добраться до постели и упасть лицом в подушку. Желательно не вставая до утра.
Но прежде чем я успеваю вставить ключ в замок, взгляд цепляется за белый листок под дворником.
Стою и смотрю на него секунды три. Или пять. Время странно растягивается.
Листок обычный. Белый. Сложен вдвое. Под дворником. На моей машине.
Мало ли — рекламный флаер? Записка от соседа по парковке, которому я перекрыла выезд? Я протягиваю руку и разворачиваю бумагу. Читаю.
«Держись подальше от пациента из 15-й палаты, если хочешь жить спокойно».
Печатные буквы. Никаких подписей. Никаких объяснений.
Я стою и перечитываю это дважды, будто надеюсь, что при втором прочтении слова сложатся в нечто менее пугающее. Может, это просто шутка? Может, кто-то из коллег, кто в курсе моей... привязанности... решил так пошутить? Чёрный юмор медиков, и всё такое.
Но юмором тут и не пахнет. Буквы ровные, аккуратные. Кто-то напечатал это специально. Кто-то пришёл на эту парковку, нашёл именно мою машину и оставил это именно мне.
Я оглядываюсь.
Парковка пустая. Ни души. Только фонарь мигает в дальнем углу — раз, два, раз — будто дразнит, намекает на что-то, чего я предпочла бы не знать. Тени между машинами густые, тёмные. Каждая из них теперь кажется мне живой. Вот там, за синей «Ладой» — там кто-то есть? А вон та тень у забора — это просто куст?
Страх ползёт по спине медленно, основательно, как ледяная вода за шиворот. Сначала шея, потом лопатки, потом весь позвоночник.
Кто-то следит. Кто-то знает.
Я сажусь в машину, захлопываю дверь и сразу жму кнопку блокировки — резко, почти панически. Руки дрожат. Замечаю это и злюсь на себя: ну и что? Записка. Просто бумага. Испугалась бумажки?