Глава 19. Мы связаны
Страница 40 из 211
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 19. Мы связаны

Страница 40

— Да.

Одно слово. Он умеет вот так — сжимать целые монологи в одно слово. Я раньше думала, что это просто характер. Теперь понимаю: это выживание. Когда живёшь в том мире, где живёт он, лишнее слово может стоить жизни.

— Расскажи мне о нём, — говорю я, и сама удивляюсь твёрдости своего голоса. — О Терентьеве.

Артемий поднимает на меня взгляд.

— Зачем?

— Потому что я нашла эту записку на своей машине! — голос срывается, и я даже не пытаюсь его сдержать, потому что что за хреновый профессионализм, когда у тебя трясутся руки от одной мысли, что кто-то стоял у твоей машины, кто-то знал, где ты паркуешься, кто-то оставил это дерьмо прямо под дворником, как предостережение — или приговор. Потому что моя машина стоит на стоянке городской больницы — не на каком-нибудь тёмном перекрёстке, не в подворотне, а на освещённой парковке, где охрана должна ходить, где камеры должны работать, где чужие люди не ходят просто так, не спрашивая, не прячась, не оставляя угроз на белых листочках, как послание из преисподней! Потому что это значит, что меня уже знают — не как врача, не как случайного свидетеля, а как цель. Как рычаг. Как слабое место в чужой игре, которое надо убрать, надо нейтрализовать, надо заставить замолчать. Уже видели — моё лицо, мою машину, мой маршрут. Уже отметили — как мишень на стенде. И теперь я не просто врач, которая лечит пациента — я участник в чужой войне, где правила пишутся кровью, а выход только один: или ты, или тебя.

Я складываю руки на груди — не от холода, а чтобы не дрожать, чтобы не схватить его за ворот этого проклятого халата и не закричать: "Что ты наделал?! Что ты со мной наделал?!" — потому что я знаю ответ. Я сама это сделала. Сама влезла. Сама не отошла. Сама решила, что спасение одного человека стоит моей карьеры, моего покоя, моей чёртовой жизни!

Глава 19. Мы связаны

Утро.

Оно врывается в палату, как нож в спину — неожиданно, больно, с холодным блеском через щель в шторах, которые никто не потрудился задёрнуть как следует. Узкая, противная полоска света, резкая, как диагноз, от которого не спрячешься. Я стою у двери и смотрю на него — на Артемия, который не спит. Конечно, не спит. Он лежит на спине, уставившись в потолок, как будто ищет там ответы на вопросы, которые никто не задавал вслух. И я чувствую, как от него исходит что-то — не тревога, не боль, а что-то более холодное, более тяжёлое, более окончательное. Решимость. Или приговор. Или то чувство, когда человек уже принял решение и ждёт только момента, чтобы выстрелить.

Третьи судки с той ночи.

назадназад
1 ... 38 39 40 41 42 ... 211
впередвперед