— Они? — повторяю я. — Кто именно — они?
— Те, кто хочет вернуть то, что я украл.
Голова у меня начинает дымиться — мысли путаются в густом тумане, мозг перегревается и, кажется, вот-вот задымится совсем. За три месяца я слышала многое: шантаж, компромат, криминальный авторитет, флешка, Терентьев. Но каждый раз это было где-то в отдалении — в пространстве между ним и мной, за невидимой чертой, которую он старательно держал.
Сейчас черта исчезла.
— Если вас поймают, — говорю я тихо, — меня уволят.
Из всего, что можно было сказать в эту минуту, я снова умудрилась выбрать именно это. Блестяще, Алиса. Просто блестяще.
— Меня не поймают, — отвечает он.
— Откуда такая самонадеянность?
— Потому что я делал это раньше. — Пальцы продолжают двигаться. — Для систем намного серьёзнее этой.
Я смотрю на экран. Мелькают файлы — медицинские карты, журналы посещений, административные разделы с паролями, которые мне и не снились. Он входит в закрытые разделы с такой же лёгкостью, с которой я открываю карту пациента. Методично, быстро, без единого лишнего движения.
«Худшая ошибка врача — влюбиться в пациента, который умирает».
Я думала об этом в первые дни. А сейчас думаю: что делать, когда пациент не умирает, а взламывает твою больницу в три ночи?
— Что именно вы ищете? — спрашиваю я, потому что молчать уже невозможно.
— Кто приходил ко мне. Кто спрашивал о моём состоянии. Какие запросы на меня поступали.
— Зачем?
Он делает паузу. Самую небольшую.
— Потому что мне нужно понять, сколько у меня времени.
Сердце у меня проваливается куда-то вниз.
Несколько минут тишина. Он работает. Я стою за его спиной и смотрю на экран — ничего не понимаю в том, что он делает, но понимаю главное: он знает, что ищет, и он это найдёт. Всё равно найдёт, с моей помощью или без.
Потом он закрывает все окна. Быстро, аккуратно — несколько нажатий, и экран возвращается к стандартному виду поста. Никаких следов. Как будто ничего не было.
Артемий встаёт. Разворачивается ко мне.
Смотрит.
— Что вы нашли? — мой голос тихий и напряжённый.
Он молчит несколько секунд. Взвешивает.
— Главврач передаёт информацию. Каждый день звонит, как только приходит в кабинет. — Пауза. — Он на зарплате у Терентьева.
Я стою у окна ординаторской и смотрю в серое ноябрьское небо, когда в коридоре появляется незнакомец.
Высокий. Плечистый. Строгий костюм, тёмные волосы, короткая стрижка. Идёт так, будто знает каждый сантиметр этого коридора, хотя я его здесь никогда не видела. Взгляд цепкий, сканирующий — обводит стены, двери, лица. Профессиональная привычка. Такой взгляд не бывает у людей, которые никогда не охотились за другими людьми.