Вот вторая я — которая знает, что это всё равно бы не помогло. Что дело не в нём. Дело во мне. В том, что я не умею проходить мимо, когда что-то важное — даже если это важное несёт за собой весь груз чужого прошлого и чужих ошибок.
Есть моменты, когда понимаешь: жизнь — это не прямая линия. Это кривая, которая вдруг ни с того ни с сего делает петлю и возвращает тебя туда, откуда ты бежала. Сегодня вечер именно такой. Я сижу напротив Артемия в его палате, которая пахнет больничным антисептиком и чем-то ещё — тревогой, может, или ожиданием — и понимаю, что следующий шаг, который мне предстоит сделать, может оказаться последним разумным поступком в моей жизни. Или первым по-настоящему безумным.
Лампа на стене светит приглушённо. Я специально выключила верхний свет — слишком резкий, слишком казённый. Хотелось, чтобы разговор был... человеческим. Хотя, что в нашей ситуации можно назвать человеческим? Беглый преступник в больничной палате, врач, которая давно переступила через все профессиональные границы, и где-то там, за стенами этого здания — человек, который хочет нас обоих уничтожить. Да, всё как в нормальной жизни. Ничего необычного.
Артемий сидит на кровати, опираясь спиной на подушку, и смотрит на меня с тем выражением, которое я уже выучила — когда он собирается сказать что-то важное и одновременно ненавидит, что вынужден это говорить.
— Расскажи мне всё, — говорю я. — Без купюр. Я устала получать информацию по кускам.
Он вздыхает. Медленно. Как человек, который долго нёс груз и наконец решает его опустить — не потому что стало легче, а потому что сил больше нет.
— Хорошо, — говорит он. — Слушай.
Он рассказывает мне. Наконец. Без недомолвок, без своего обычного «тебе лучше этого не знать», без этих пауз, которые раньше сводили меня с ума. Словно что-то в нём сломалось — или наоборот, встало на место.
— Зашифрованная флешка в банковской ячейке, — говорит он, и голос у него ровный, почти слишком ровный, как у человека, который повторяет заученное наизусть. — Номер ячейки — триста сорок семь. Банк «Северный кредит», филиал на улице Центральной.
Я смотрю на него. Запоминаю. Триста сорок семь. Северный кредит. Центральная. Повторяю про себя, как мантру, потому что знаю: это важно. Это, может, самые важные цифры в моей жизни.
— Как открыть?
— Нужен ключ. Физический. Я не хранил его у себя.
Пауза. Та самая пауза, которая уже заранее говорит мне, что дальше будет что-то неприятное. Артемий смотрит мимо меня — в стену, в темноту за окном, куда угодно, только не на меня.
— Ключ у моей бывшей любовницы. Ирины Островской.