Нормально. Всё нормально.
Я наливаю себе третью кружку кофе за утро, хотя желудок уже протестует, и злобно думаю, что нервный тик — это ещё цветочки по сравнению с тем, что происходит с остальными частями моей жизни.
На столе в ординаторской лежат три непрочитанных карточки пациентов. Я смотрю на них и не берусь. Просто смотрю. Потом беру первую, открываю, начинаю читать — и понимаю, что прочитала первый абзац дважды, ничего не запомнив. Закрываю. Берусь за кофе.
Медсестра Оля заходит за чем-то, смотрит на меня, потом смотрит на кофе, потом снова на меня.
— Алиса Сергеевна, вы третью кружку пьёте? — говорит она. Осторожно. Как будто я взрывоопасная.
— А я считала? — отвечаю я.
Оля берёт то, за чем пришла, и быстро уходит. Умная женщина. Знает, когда лучше не лезть.
Рабочий день идёт своим чередом — обходы, процедуры, бумаги. Я нахожу в этом странное спасение: пока ты занят, пока твои руки что-то делают, пока кто-то тебя спрашивает про дозировку и анализы, можно не думать. Можно существовать в режиме автопилота и притворяться, что это и есть жизнь.
Игорь не встречается мне до обеда.
Это само по себе говорит о многом. Обычно мы сталкиваемся по несколько раз — больница небольшая, отделение одно. Но сегодня он как будто нарочно выстраивает маршруты так, чтобы мы не пересекались. Это значит, что ему неловко. Или что он всё просчитал и ждёт правильного момента. С Игорем Светловым никогда не знаешь, что, что из этого.
В одиннадцать ко мне подходит Маша из регистратуры — маленькая, тихая, с вечно испуганными глазами — и говорит вполголоса: «Алиса Сергеевна, Игорь Дмитриевич утром куда-то ходил. Я видела, как он заходил к Вере Николаевне».
Я смотрю на Машу.
— И давно вы за Игорем Дмитриевичем следите? — спрашиваю я.
Маша краснеет. Убегает. Бедная Маша — она просто хотела помочь. Знает, что что-то происходит, слышала разговоры. В больнице всё слышно. В больнице вообще ничего нельзя скрыть — это я теперь знаю очень хорошо.
Игорь всё же пересекается со мной — в узком коридоре между ординаторской и сестринским постом, буквально на минуту, и этой минуты мне хватает с лихвой. Он смотрит на меня — спокойно, почти дружелюбно, как будто ничего не происходит. Как будто мы коллеги, которые встретились по пути на обед.
— Алиса, — говорит он. Кивает. И идёт дальше.
Вот и всё. Никакого объяснения. Никакого «нам нужно поговорить». Никаких признаков того, что внутри у него хоть что-то происходит.
Я стою в коридоре и смотрю ему в спину.
Вот одна я думает: подойди, спроси, что за игры. Вот вторая я думает: не прикасайся к этому — сейчас взорвёшься, скажешь что-нибудь, и это используют против тебя. Вот третья я думает примерно следующее: Игорь Светлов, ты трус. Напакостить — и улыбаться. Ты именно то, о чём я думала: красивая обёртка и гнильё внутри.