Глава 41. Артемий берёт вину на себя
Страница 89 из 211
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 41. Артемий берёт вину на себя

Страница 89

— Алиса, — говорит она тихо. — Тебе нужно знать.

Я останавливаюсь. Смотрю на неё. Жду.

— Комиссия по этике сегодня заседала. Без тебя. По жалобе Светлова. Туда явился... — она делает паузу, как будто слова застряли у неё поперёк горла. — Ты знаешь кто.

Я не дышу. Просто стою. Смотрю на неё. И чувствую, как сердце — это предательское, тупое, бесполезное сердце — не падает вниз, как у нормальных людей, а проваливается куда-то вбок, в эту чёрную, зябкую пустоту, которой раньше не было, потому что раньше я не знала, что такое — стоять на краю и понимать, что тебя только что пнули.

Вот оно, это чувство, когда всё внутри обрывается — не резко, а медленно, как нитка, которую кто-то не спеша тянет, наслаждаясь тем, как ты ещё пытаешься держаться, хотя уже давно летишь в пропасть. И ты не можешь даже закричать, потому что лёгкие забыли, как работать, а горло сжалось так, будто кто-то вдалбливает в него кулак. И ты просто стоишь. И смотришь. И понимаешь — всё. Абсолютно всё. Кончено.

— Он дал показания, — продолжает Вера Николаевна. — Под протокол. Заявил, что манипулировал тобой. Что использовал твоё сострадание. Что ты — жертва его манипуляций, а не нарушитель этики.

Я всё ещё не дышу.

— Алиса. Они приостановили расследование в части административного преследования. Лицензия пока в безопасности. Но тебя временно отстраняют от дежурств в реанимации — на период проверки его показаний.

Вот тут я, наконец, делаю вдох. Длинный. Медленный. Такой, от которого у меня слегка плывёт в голове.

— Спасибо, — говорю я. Голос мой звучит странно. Как из другой комнаты.

Вера Николаевна смотрит на меня с тем выражением, которое я ненавижу больше всего. С жалостью. С пониманием. Хуже всего — с жалостью и пониманием одновременно.

— Он сказал, что ты невиновна. Что вся ответственность — на нём.

Я киваю. Разворачиваюсь. Ухожу.

И только в лифте, когда двери закрываются и я остаюсь одна в этой маленькой металлической коробке, меня накрывает по-настоящему.

Что он сделал.

Что он — сделал.

Лифт едет вверх. Я смотрю на своё отражение в полированной двери — бледная, с тёмными кругами под глазами, в мятом халате. Господи, я выгляжу как собственный призрак. Та, которая стоит передо мной в этом тусклом отражении — она что, правда ничего не замечала? Правда не догадывалась, что он что-то задумал?

Нет. Не догадывалась. Потому что я — идиотка.

Лифт останавливается на его этаже.

Двери открываются.

Я выхожу.

Ноги несут меня по коридору сами. Мимо поста медсестёр, мимо процедурного кабинета, мимо окна, за которым уже темнеет. Я не думаю о том, что скажу. Я вообще ни о чём не думаю. Внутри — только это тупое, горячее, пульсирующее что-то. Злость? Боль? Обида?

назадназад
1 ... 87 88 89 90 91 ... 211
впередвперед