А вот что не является необходимым — это то, что я пересматриваю записи у себя в кабинете, как фильм, в который слишком вовлечен.
Я ожидаю трещины. Прокола. Срыва — чего-то, что свяжет ее с наркотиком, который она подбросила в мой пентхаус, словно зажженную спичку.
Вместо этого она поет.
Тихо, свободно и немного фальшиво. Она крутит деревянную ложку, ожидая, пока закипит вода. Напевает, складывая белье. Откидывает волосы тыльной стороной запястья, как это делают уставшие женщины, когда у них нет времени на себя.
В ее движениях нет ничего продуманного, ничего отрепетированного. Ничего подобного той женщине, которая встретила мой взгляд через комнату, полную тел, и бросила мне вызов, заставив отвести взгляд.
Она обезоруживающе человечна.
Затем входит Элла, и перемена происходит мгновенно — словно наблюдаешь, как человек возвращается в свою истинную сущность. Вайолет становится гравитацией. Структурой. Осью, на которой держится мир Эллы.
Домашнее задание. Ужин. Обед на завтра. И я наблюдаю за всем этим. За каждым маленьким, незначительным и странно интимным моментом.
Я перематываю запись и вижу, как она поет. Смотрю, как она кружится. Наблюдаю, как накрывает плечи сестры одеялом, прежде чем рухнуть на диван.
Речь идет уже не о слежке.
А о ней.
Я наблюдаю за Вайолет Коул через расставленные камеры уже два дня, и все равно не получаю ответов о Зи.
Пора переходить к плану Б. Я выбираю то единственное, что гарантированно вытащит ее наружу.
Я звоню Мэверику.
— У нас еще одна вечеринка. Ками будет хозяйкой.
— Ками? — спрашивает он.
— Она приведет Вайолет. Вайолет принесет наркотик.
Он не спорит. Он знает этот тон.
— Я все устрою, — говорит он. — Ты уверен в этом?
Нет. Не уверен. Но не могу остановиться.
— Проследи, чтобы Ками поняла, — говорю я. — Пусть приведет ее. Пусть принесет наркотик. Или пусть вообще не появляется.
Он тихо мычит.
— Принято.
Я заканчиваю разговор и откидываюсь на спинку кресла, позволяя правде, словно статическому электричеству, проникнуть под кожу.
Если Вайолет Коул не даст мне ответы при свете дня, я вырву их из нее силой в темноте.
ГЛАВА 8
Начало моего конца.
Дни после вечеринки тянутся странно — слишком долго и слишком быстро одновременно. Мой распорядок дня остается неизменным: отправить Эллу в школу, отработать смену в клинике, дела, ужин, мытье посуды, стирка, а потом сон. И так по кругу. Но голова постоянно забита чем-то еще. Некоторые образы постоянно всплывают в памяти, словно застрявшие в круговороте событий — свет, музыка, толпа незнакомцев и приятный гул баса в костях.