— Ты собираешься запачкать этим ковер, или мне позвонить кому-нибудь, чтобы он помог убрать твой драматичный порыв?
Я хватаю тряпку и плотно заворачиваю в нее ладонь, не отрывая глаз от экрана.
Вайолет дома. Вернулась в свою квартиру. Выглядит потрясенной. Хуже, чем я предполагал. Словно все еще ждет, когда случится что-то плохое.
Она думает, что она одна.
Нет, это не так.
Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.
А если кто-то все-таки попытается?
Тогда они подпишут себе смертный приговор.
ГЛАВА 22
Ее будущее наступило слишком быстро
В квартире слишком тихо. Не спокойно. Не умиротворенно. Просто пустота, от которой каждая мысль звучит громче, чем должна. Я сижу за кухонным столом, кофе остыл, руки сжимают кружку, словно она сможет держать меня в узде, а перед глазами бесконечно крутится запись полицейского допроса.
Люминесцентные лампы.
Скрежет стула.
Взгляд детектива становился все более пристальным каждый раз, когда он задавал один и тот же вопрос, лишь немного изменив формулировки.
Некоторые свидетели утверждают, что видели человека, соответствующего вашему описанию.
Соответствующего моему описанию?
Меня там не было. Я не ходила в пентхаус. Я не выходила из квартиры в тот вечер. Элла сидела на диване рядом со мной, полусонная, и листала что-то в телефоне. Я помню, какой именно сериал мы смотрели. Помню, как дождь барабанил по окнам. Я помню все — потому что прокручивала это сотни раз, пытаясь понять, почему память может иметь такое маленькое значение, когда кто-то решает, что ты подходишь под его версию событий.
Кто-то увидел то, что хотел увидеть, и теперь я подозреваемая в смерти, к которой непричастна, связанная с наркотиками, которые даже не привозила, и все это происходит на почве, которая кажется опасно зыбкой.
Входная дверь распахивается с грохотом.
Я так вздрогнула, что стул заскреб по полу, сердце замерло в груди, как раз в тот момент, когда Элла ворвалась внутрь, вся такая шумная, суетливая и полная шестнадцатилетнего хаоса. Ее волосы развевались на ветру, щеки раскраснелись, и все ее тело вибрировало чем-то ярким и неудержимым.
— Ви! — кричит она, уже сбрасывая туфли. Она размахивает в воздухе толстым конвертом, словно флагом победы. — Ты не поверишь!
Я моргаю, глядя на нее, мой мозг отстает от происходящего.
— Что… что случилось?
Она беспорядочно скидывает свой рюкзак, и практически бросается к столу, сунув мне в руки конверт.
— Лэнгпорт. Это из Лэнгпорта.
Мои пальцы неуклюже возятся с конвертом, бумага которого тяжелее, чем должна быть. Логотип вытиснен вверху — четкий, официальный и настоящий, от которого у меня сжимается сердце еще до того, как я его открываю.