Я сижу напротив него, уставившись, словно на проклятие, готовое обрушиться. Я не прикасаюсь к нему. Я не моргаю. Я думаю, это предупреждение? Угроза? Обещание? Интересно, нашел ли он меня — или мне так и не удалось сбежать?
Мне потребовалось три часа, чтобы его открыть.
Внутри находится стеклянный флакон.
Заполнен пеплом.
Записка, сложенная в один раз.
Я все сжег. Ради тебя. Ради себя. Никакая империя не стоит того, чтобы потерять хотя бы частичку тебя.
Я падаю на пол. Просто падаю.
Рыдания льются с силой и невыносимо. Такие, от которых тошнит. Такие, что заглушают звуки. Такие, которые ощущаются как исповедь.
Он говорил это всерьез. Он действительно так думал.
Он выбрал меня, но я все еще учусь выбирать себя.
Я лежу, скрючившись на полу, кажется, целую вечность. Коробка стоит рядом со мной, открытая и пустая, словно она впитала в меня весь свой смысл и оставила меня разбираться с обломками. Пепел прилип к внутренней поверхности флакона — упрямый, серый осадок, который никак не хочет отходить.
Прямо как он.
Я думаю о том, чтобы написать Элле. О том, чтобы рассказать ей все. О том, чтобы спросить, помнит ли она ту ночь — мальчика, который солгал, слезы и боль.
Тогда я сказала ей, что любовь не должна заставлять тебя чувствовать себя слабой, но вот я здесь, призрак в собственном теле.
Я выключаю телефон, ничего не отправляя.
Он выбрал меня. Но я не прибегу обратно.
Неважно, что он сжег. Неважно, кого он спас.
Если он хочет снова меня найти, ему придется найти ту версию меня, которая больше не нуждается в спасении.
Я даже еще не знаю, кто это, но я создам ее с нуля.
Я не знаю, что будет дальше. Но на этот раз — это будет мое.
ГЛАВА 59
Все, что осталось
Мне потребовалась неделя, чтобы ее найти.
Семь дней молчания. Тупики. Одноразовые телефоны. Каждую ночь она включала телефон на время, достаточное для того, чтобы написать Элле или Ками, а затем снова исчезала. Пока это не прекратилось в одночасье. Больше никаких сообщений. Больше никаких сигналов.
Я понимал, что это значит. Она купила одноразовый телефон.
Мои люди отследили Эллу. Потом Ками. Потом новый номер — в двух штатах отсюда, однокомнатная квартира над цветочным магазином. Я ехал семь часов один.
Не взяв охрану. Я не дышал, пока не увидел ее силуэт за занавеской.
За неделю она выходила из квартиры всего два раза. Один раз за продуктами. Второй раз за кофе.
Она меня не видела.
Но я ее видел.
Она выглядела… опустошенной. Худой. Словно ее стирали из памяти день за днем. Свет в ней? Исчез.
И это было из-за меня. Не пожара. Не Ордена. Я стоял здесь, дышал, а она пыталась быть призраком.