Она колеблется, затем поворачивается и выходит на балкон. Воздух мгновенно становится холоднее, тепло исчезает прежде, чем я успеваю его уловить.
Я чуть было не продолжил с ней флиртовать. Почти заманил в свои сети.
Но что-то в том, как она уходит — слишком быстро, слишком сдержанно, и как сильно она прижимает пальцы к виску — удерживает меня на месте.
Блять.
Вместо этого я остаюсь у столешницы, глядя на место, которое она оставила. Уже думаю. Уже планирую. Потому что теперь, когда я знаю, что она может расслабиться, я не позволю ей снова исчезнуть.
Подколки исчезают окончательно, когда я выхожу на балкон.
Она стоит неподвижно, опустив телефон, и ее взгляд устремлен на город, словно это единственное, что ее удерживает. Я присоединяюсь к ней, прохладный воздух ничуть не облегчает внезапное чувство тяжести в груди.
— Эй, — говорю я тише. — Что случилось?
Она выдыхает, обнимая себя руками.
— Я ненавижу это. Невозможность что-либо рассказать Элле. Притворяться, что все в порядке, когда это не так.
Я крепко сжимаю перила, костяшки пальцев белеют.
— Я знаю, это тяжело.
— Да, — тихо говорит она. — Я скучаю по ней. И мне ужасно не нравится чувствовать себя такой… одинокой.
Эти слова задели сильнее, чем следовало бы.
Я так увлекся ее огнем и острым языком, что решил: раз она выглядит нормально, значит, с ней все в порядке. Но это не так. Никогда не было.
Она держалась изо всех сил с самого детства. Потеря родителей. Воспитание Эллы. Бремя, которое никогда и не должно было коснуться ее.
И вот я снова это сделал.
Тяжелое и неприятное чувство вины окутывает меня. Я не хотел причинить ей боль, но намерение мало что значит, когда ущерб уже нанесен.
Она стоит там, сдерживая эмоции, и я понимаю, что не могу позволить этому продолжаться.
— Прости, Ви.
Она смотрит на меня, на лице мелькает удивление, но я не даю ей времени ответить. Я нежно сжимаю ее плечо, задерживаясь ровно настолько, чтобы убедиться, что она это чувствует, прежде чем отойти. Схватив ключи со стойки, я направляюсь к двери, но мысли совсем не заняты работой.
Выходя за дверь, я украдкой бросаю последний взгляд на нее, стоящую на балконе, перед которой раскинулся город. Я принял решение: я стану лучше ради нее. Больше никаких ощущений, будто она осталась одна.
ГЛАВА 33
Я разожгла огонь, и он позволяет мне гореть
Рутина, в которую я попала, душит. Те же четыре стены, та же тишина и та же ноющая боль в груди. Я просыпаюсь одна. Проживаю день одна. И к тому времени, как Ашер возвращается домой — если вообще удосуживается — я уже убеждаю себя, что для него меня не существует вне той роли, которую я играю в его грандиозной игре. Боже мой, теперь я называю это место своим домом. Отлично.