И это еще не все — реконструированный фрагмент облака, рукописные заметки и химические уравнения. А еще одно письмо, написанное на полях.
Зи.
Я провожу большим пальцем по чернилам.
Значит, тихая девушка, наблюдавшая за происходящим в комнате, не была жертвой. Она была, блять, создателем.
Она вторглась на мою территорию с наркотиком, который я не одобрял, наблюдала, как он поглотил весь пентхаус, и при этом держалась так, будто ей не страшен мир, который она сама создала.
Смело. Глупо. Интересно. Но совершенно неприемлемо.
Я закрываю папку, решение уже принято.
— Найди ее, — говорю я. — Прежде чем кто-нибудь другой поймет, чего она стоит.
Мэв кивает и уходит, не сказав больше ни слова.
И впервые за долгое время я испытываю что-то вроде предвкушения.
ГЛАВА 6
Он даже не прикоснулся ко мне
Свет проникает сквозь жалюзи тонкими полосками, теплый и раздражающий, совершенно не облегчая пульсирующую боль в голове. Она пульсирует особым образом, который бывает только от одного лишнего бокала и полного отсутствия самоконтроля. Прошлой ночью было слишком много, и все равно недостаточно. Шум повсюду, капли света стекают по стенам, тела сжимаются друг с другом, словно тают, а басы бьют так сильно, что сотрясают кости. Мне следовало уйти на несколько часов раньше, но я не смогла заставить себя.
Я ерзаю под одеялом, и ткань скользит по моей коже, словно живя своей собственной жизнью, пощипывая нервы, которые и так кажутся слишком уязвимыми. Каждое малейшее движение вызывает легкие всплески воспоминаний, пронизывающие мою спину. А потом появляется он. Боже. Он.
Высокий и неподвижный, словно центр комнаты, вращающейся вокруг своей оси. Ему не нужно было двигаться. Люди просто обходили его, словно знали, что лучше не подходить слишком близко. Острые черты лица, все углы выточены, а высокомерие дорогого сорта — такое лицо, которое на ком-то другом выглядело бы непристойно, но на нем каким-то образом смотрится хорошо, потому что он явно знает, что делает. Его волосы были безупречны, конечно же. Темные, зачесанные назад, такие, которые, вероятно, никогда не запутываются, если только кто-то их не потянет. А эти глаза, невероятные, цвета морской бури — холодные, бесконечные и острые, словно он видел меня насквозь и не считал нужным это скрывать.
Ему не место в этой комнате. Не там, где витали пот, шум и необузданная потребность. И все же, каким-то образом, он чувствовал себя там как дома.
Он даже не смотрел на меня долго. Ровно столько, чтобы разрушить меня.
Я медленно выдыхаю, делая вид, что мое тело не реагирует так, будто запомнило его не взглядом, а прикосновением. Но этот слабый всплеск жара все равно разгорелся, упрямый и ненасытный, захватывая внизу так, что мои бедра сжимаются, даже без моего ведома.