Я ухмыляюсь, прижимаясь к ее виску, голос мой похолодел от веселья.
— Хорошая девочка.
Я отступаю назад, поправляю рукава, оставляя ее стоять там, измученную и дрожащую, посреди кухни. Ее дыхание все еще прерывистое, тело выдает ее, несмотря на гнев, кипящий в ее глазах.
— Я все равно тебя ненавижу! — кричит она мне вслед хриплым голосом, полным разочарования и чего-то опасно близкого к отчаянию.
Я останавливаюсь в дверях и улыбаюсь.
Ненависть — это всего лишь одержимость с прямой осанкой.
ГЛАВА 30
Стеклянные стены и призраки
Пентхаус кажется пустым. Не пустым в прямом смысле — он слишком выверен для этого — но лишенным всего, что могло бы отразить настоящую жизнь. Как музей после закрытия, роскошь сохранена именно такой, какой она задумана. Ничего лишнего. Ничего живого.
Осталась только я. И мои мысли, которые с каждым разом вращаются все быстрее.
И мое тело.
Потому что самое худшее — это не то, что он сделал.
Дело в том, что мое тело помнит это иначе, чем моя гордость.
Я стараюсь игнорировать то, что все по-прежнему кажется… странным. Слишком чувствительным. Словно мои нервы на пределе, словно вибрируют под кожей. Ненавижу, что одно-единственное воспоминание может так сильно влиять на меня. Ненавижу, что оно преследует меня из комнаты в комнату, оседает низко и предательски в животе.
Не знаю, чего я ожидала, когда он привел меня сюда. Возможно, чего-то более жестокого. Охрана. Запертые двери. Постоянное напоминание о том, что я в клетке.
Вместо этого мы видим вот это.
Никто не стоит у моей двери. Никаких запертых комнат — по крайней мере, я таких не нашла. Только открытое пространство, темное дерево и бесконечные стеклянные стены, создающие ощущение, будто я стою на краю города, в одном неверном шаге от падения.
Сначала я действую осторожно. Испытываю пределы возможностей этого места — и самой себя — словно боюсь, что все рухнет, если я буду слишком сильно давить.
Нет.
Ашер меня не ограничивает. Наоборот, он, кажется, доволен тем, что позволяет мне свободно передвигаться, словно я в конце концов сама себя вымотаю. Большую часть вечеров он проводит здесь — иногда читает напротив меня в гостиной, а иногда присоединяется ко мне за ужином, как будто это для него нормально. Как будто это решение мы приняли вместе.
Иногда мы вместе смотрим фильмы на огромном экране в кинозале.
Мы никогда это не планируем. Это чаще всего происходит после ужина, когда свет приглушен, а город отражается в зеркале. Обычно он сначала просматривает новости минуту-две — заголовки прокручиваются, а ведущие говорят слишком быстро — прежде чем переключиться на то, что мы делаем вид, что отвлекает.