Эта простота скручивает что-то в груди. Она выглядит умиротворенной, даже блаженной не подозревая о буре, в которую попала, — не подозревая о пламени, которое разожгла во мне.
Я ненавижу это. Ненавижу, что она пробралась под кожу, что превращает мою сосредоточенность во что-то грязное и неконтролируемое. Я должен хотеть ее из-за наркотиков, из-за денег, которые они принесут, и из-за рычагов влияния, которые она представляет. Но дело уже не только в этом. Дело в том, как приоткрылись ее губы на вечеринке, как она крепко обнимает Эллу, когда думает, что никто не видит, и как ее смех эхом разносится по этой крошечной квартире, словно он сделан из золота.
Все дело в ней.
И это опаснее всего.
ГЛАВА 12
Призрак его прикосновения
Сегодня утром мир кажется каким-то неправильным — слишком ярким, слишком резким и слишком шумным даже в полной тишине. Солнечный свет пробивается сквозь жалюзи, словно ему есть что доказать, и воздух в квартире кажется тяжелее, чем должен быть. Моя кожа все еще слегка вибрирует, словно под ней течет какой-то ток, который не могу остановить.
И это не Зефира, я знаю, каково это. Здесь все по-другому… хуже.
Я сижу за кухонным столом, уставившись на кружку кофе, который остыл, прежде чем вспомнила о нем. Я все равно продолжаю его помешивать, делая вид, что все, как обычно. Элла в школе. В квартире тихо. Слишком тихо. Это дает моим мыслям возможность проникать туда, куда я совсем не хочу.
И они все время возвращаются к нему. Конечно, возвращаются. Потому что мой мозг меня ненавидит.
Ашер Редмонт застрял где-то под ребрами, именно там, где я его совсем не хочу, именно там, где могу почувствовать его, если слишком глубоко вдохнуть.
В животе вспыхивает неприятное, настойчивое тепло. Мои бедра напрягаются при воспоминании о его пальцах, ласкавших без моего разрешения, и я ругаюсь себе под нос. Это нелепо. Я нелепа.
Котенок.
Это слово проносится в моей голове, словно теплая рука у основания шеи. Я смотрю в никуда, но пульс все равно учащается.
Кто вообще так говорит? Кто ходит и называет людей так без насмешки? Кто смотрит на меня так, будто уже знает, какие звуки я издаю, когда разваливаюсь на части?
Его голос не должен был так повлиять на меня. Ничто в нем.
Я обхватываю кружку обеими руками, словно пытаясь удержать что-нибудь, чтобы исправить хаос в моем теле. Но это не помогает. Ничего не помогает.
Я стараюсь не думать о вчерашнем столкновении в коридоре, но воспоминания все равно нахлынули, сначала медленно, а потом целиком.
У меня перехватило дыхание. Вот оно.
Его тело прижималось к моему, не агрессивно, просто… намеренно. Словно он точно знал, насколько близко нужно встать, чтобы я забыла, что делаю, кто я и куда иду.