ГЛАВА 47
Моя
Комната теперь пуста. Тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием, гнетущим напряжением, висящим между нами. Все без колебаний подчинились мне, исчезая, словно призраки, будто уже знали, что произойдет.
Она давит на меня, называет слабым и бросает вызов, предлагая доказать ей обратное. В груди медленно разгорается что-то опасное — отчасти ярость, отчасти что-то более темное, что-то более глубокое. Дело не просто в том, чтобы что-то доказать. Дело в том, чтобы напомнить ей, кто я на самом деле, кому она принадлежит.
Отлично.
Я прижимаю ее к лабораторному столу, стеклянные колбы с грохотом падают на пол, разбиваясь вдребезги. Она ахает, пытаясь ухватиться за стол, но я уже там, хватаю ее за лицо и заставляю смотреть на меня.
— Я по твоему слабый? — Мой голос — низкое рычание, грубый и дрожащий от сдержанной ярости. — Ты действительно хочешь проверить эту теорию, котенок?
Ее зрачки широко раскрыты, дыхание прерывистое, неровное. Мой пульс учащается в ответ, в груди ощущается жар. Мои руки напрягаются, сжимая ее бедра сильнее, и я чувствую напряжение в ее теле — она вся сжата, готова и ждет момента, чтобы нанести удар. Ее руки подергиваются по бокам, пальцы сжимаются, словно она решает, толкнуть меня или вцепиться в меня своими коготками. Но в этих ее широко раскрытых темных глазах есть что-то еще — что-то, чего она не хочет признавать.
Нужда.
Напряжение спадает, и мы сталкиваемся друг с другом, словно созданы для разрушения. Мои губы прижимаются к ее, оставляя синяки, поглощая все вокруг, и в этом нет ничего нежного. В тот момент, когда наши губы встречаются, меня пронизывает жар, и яростный прилив чего-то слишком сильного, чтобы это описать. На вкус она — вызов и желание, что-то запретное, чего мне никогда не бывает достаточно. Ее дыхание горячо обжигает мою кожу, каждый вдох разжигает огонь, который уже горит между нами. Мягкость ее губ контрастирует с остротой ее укуса, идеальные толчок и притяжение, от которого у меня кружится голова от желания. Слишком давно я не пробовал ее на вкус — слишком давно у меня не было этого, не было ее. И, черт возьми, я чувствую это повсюду. То, как ее губы прижимаются к моим, резкое жжение от ее укуса, и то, как она впитывает меня, словно ей это нужно так же сильно, как и мне. Она отвечает мне так же жестко, кусая, царапая, ногти волочатся по моим рукам, словно она хочет разорвать меня и забраться внутрь.
Хорошо. Пусть будет так.
Я резко прижимаю ее бедра к своим, заставляя почувствовать меня и принять на себя тяжесть ее вызова, ее непокорности. Каждое слово, каждый ее взгляд, бросающий мне вызов доказать, что она не права, — все это обрушивается между нами. Она хочет бороться со мной, довести меня до предела, и заняться сексом, если я не позволю ей попробовать. Ее позвоночник инстинктивно выгибается, руки упираются в мои плечи, чтобы удержаться. Звук, который она издает — задыхающийся, полный разочарования стон — пронзает меня насквозь, сжимая все. Мой контроль ослабевает, обрываясь одна за другой ниточкой, и мне, черт возьми, все равно.