И я целую ее. Крепко. Отчаянно. Столкновение ртов, языков и зубов, словно мы оба тонем, и это единственное, что поддерживает нас в живых. Ее стон заглушается мной, теряясь во влажном, жестоком жаре.
Она отвечает мне тем же рвением, сжимая мои волосы, дергая и натягивая их, а бедрами обхватывая мою талию и удерживая меня на месте.
Это мерзко. Это жестоко. Это все, что мы так долго сдерживали.
Я наклоняюсь вниз, притягивая ее к себе, мои пальцы впиваются в ее бедра, раздвигая их, и я вхожу в нее, выжимая из ее горла тихий, жалобный крик.
— Ты это чувствуешь? — хриплю я, прижимаясь губами к ее губам. — Что ты со мной делаешь. Ты всегда доводишь меня до такого состояния, блять.
Она не отвечает. Она не может. Ее дыхание прерывается, тело дрожит в моей хватке. Но она все еще сопротивляется. Ее бедра приподнимаются, прижимаясь ко мне и бросая мне вызов даже сейчас.
Я с силой ударяю рукой по столу рядом с ее головой, опрокидывая еще несколько осколков стекла, которые разлетаются по полу.
— Скажи мне это, — требую я, голос мой хриплый, низкий, опасный.
Она тяжело дышит, глаза дикие, рот приоткрыт, словно она хочет мне отказать, просто чтобы посмотреть, что я сделаю. Но потом…
Она ломается.
Сначала ее тело напрягается, словно она хочет продолжать бороться, дать последний отпор. Но затем по ней пробегает дрожь, дыхание перехватывает, и ее руки сжимают меня крепче, а из ее губ вырывается низкий, надломленный звук. Не капитуляция. Не подчинение. Просто необузданная, нефильтрованная потребность.
Я сжимаю ее подбородок, заставляя ее посмотреть на меня.
— Верно, — шиплю я, проводя губами по ее губам, слегка покусывая нижнюю губу, а затем успокаивая ее языком. — Моя.
Она дрожит, пальцы напрягаются, касаясь моих плеч.
— Твоя, — выдыхает она.
Я рычу, меня пробирает жар, желание завладеть ею, присвоить себе и заклеймить ее пересиливает последние остатки моего самоконтроля.
Я не опускаю ее на стол. Я беру ее. Сильно. Быстро. Оставляя синяки на ее теле, помечая.
Мои руки движутся целенаправленно, разрывая ее одежду, стягивая рубашку и срывая ее с нее, прежде чем она успевает возразить. Затем следует ее бюстгальтер, лямки которого лопаются под моими руками, обнажая ее передо мной одним быстрым движением. Я не останавливаюсь, чтобы полюбоваться — у меня нет на это терпения. Вместо этого мой рот находит ее шею, оставляя грубые, развратные поцелуи от рта до ключицы, покусывая, посасывая и оставляя следы на каждом сантиметре ее кожи.
Она ахает, впиваясь ногтями мне в плечи, но я не сбавляю темп. Мои руки опускаются ниже, пальцы впиваются в пояс ее брюк, стягивая их одним неумолимым движением. Ее киска вся мокрая, скользкая, готовая ко мне, и, черт возьми, это вызывает во мне волну собственнического удовлетворения.