В конце концов, мы одеваемся.
И тут я это вижу — то, как его рука задерживается у бока, пальцы слишком осторожно надавливают. Под повязкой едва заметно расплывается темное пятно.
Мое веселье улетучивается.
— Тебе больно?
Я, не задумываясь, тянусь к нему.
Он хватает меня за запястье.
И впервые —
Он меня не отталкивает.
— Это не смертельно.
Я все равно наклоняюсь и нежно целую его в челюсть. Осторожно. Нежно. Украдкой. Его тело напряжено под моими пальцами, под поверхностью витает напряжение.
Я чувствую войну внутри него.
Гордость против боли. Контроль против инстинкта. Потребность в отступлении борется с потребностью остаться.
На мгновение он позволяет себе прижаться ко мне. Его дыхание прерывается. Его хватка ослабевает. Словно он этого хочет. Словно он хочет отдать это себе.
И вот оно исчезает так же быстро, как появилось.
Маска возвращается на место.
Но я это почувствовала.
Эту оплошность.
Эту потребность.
— Я просто говорю, — легкомысленно добавляю я, не желая упускать этот момент, — если ты умрешь, тебе лучше включить меня в завещание. Хотя бы пентхаус мне оставь.
Он резко выдыхает, затем тихонько усмехается и качает головой.
— Ты чертовски невыносима.
— Тебе это нравится.
Он не соглашается.
Но он этого и не отрицает.
ГЛАВА 49
Линии разлома
Резкий стук моих туфель по кафельному полу разносится по лаборатории, когда я устремляюсь к выходу, пульс медленно кипит от ярости. Вайолет следует за мной, ее шаги нерешительны, и ее тело все еще пульсирует от последствий того, что мы только что сделали.
Я не смотрю на нее. Не могу. Не могу, потому что ярость, едва сдерживаемая, сжимает мне горло.
— Босс… — голос Мэверика прорезает напряженную атмосферу, когда он догоняет меня; выражение его лица нечитаемо, но тон осторожен. Умно. Он знает, что не стоит провоцировать, когда я в таком состоянии.
Позади него доктор Патель — мой ведущий ученый, всегда скрупулезный и невыносимо точный — поправляет очки, откашливается, сжимая губы в тонкую линию.
— Мистер Редмонт, нам нужно обсудить…
— Не сейчас.
Мой голос пронзителен, как бритва, и он тут же рассеял любые оправдания, которые он мог бы привести.
Взгляд Пателя скользит по Вайолет, и этого достаточно, чтобы я сорвался с цепи.
Я резко поворачиваюсь, ударяя руками по металлическому дверному косяку, и голос мой опасно понижается.
— Если я услышу хотя бы шепот о том, что произошло сегодня ночью в той лаборатории, я лично позабочусь о том, чтобы никто из вас больше не работал в этой сфере. Вы меня понимаете?
Патель тяжело сглотнул и кивнул.
— Конечно, сэр.
Мэверик, этот мерзавец, лишь ухмыляется.