Она топает ногой, как маленький ребенок, и хмурится.
— Я не истерю.
— Конечно. — Я достаю ее телефон из кармана и кручу между пальцами. — Тогда, полагаю, ты готова вести себя как взрослая?
Ее взгляд скользит по устройству, искушение очевидно, но она колеблется. Молодец. Уже учится.
Я ухмыляюсь.
— Скажи «спасибо, Ашер», и я верну тебе его.
Она смотрит с вызовом.
— Иди к черту, Ашер.
Я усмехнулся и положил телефон обратно в карман.
— Как хочешь.
Она фыркает, явно разрываясь между гордостью и желанием вернуть связь с внешним миром. Я дал ей немного времени, чтобы она обдумала это, прежде чем подойти к ней и приподнять ее подбородок двумя пальцами.
— Полиция тебе не поможет, — шепчу я, мой голос звучит мягко и мрачно, как обещание. — Они и так считают тебя виновной в передозировках. Есть свидетели, которые видели тебя на вечеринке, и улик достаточно, чтобы окончательно тебя уничтожить. Если попытаешься сбежать, то попадешь прямиком в тюремную камеру.
У нее перехватывает дыхание, и я вижу тот самый момент, когда тяжесть моих слов обрушивается на нее.
— Однако, — продолжаю я, проводя большим пальцем по ее подбородку, — я твой единственный шанс залечь на дно. Так что, будь добра, прими его.
Ее губы приоткрываются, словно она хочет возразить, но не делает этого. Умная девочка.
Я отступаю назад, снова достаю ее телефон из кармана и кладу его на комод.
— Теперь можешь забрать его. Поздравляю с принятием разумного решения.
Она тут же хватает его, как спасательный круг, но не произносит ни слова. Кому она вообще расскажет? Сестре в Великобритании, которая ничего не может сделать, находясь за океаном? Или Ками, которой, возможно, не все равно, но которая не в силах помочь? Она, должно быть, тоже это понимает, потому что ее плечи опускаются, и она тяжело вздыхает.
Я улыбаюсь медленно и довольно.
— Хорошая девочка.
А затем разворачиваюсь и выхожу, закрывая дверь за собой тихим щелчком, прекрасно зная, что она сейчас меня проклинает.
ГЛАВА 28
Позолоченная клетка- это все еще клетка
В тот самый момент, когда за ним щелкает дверь, я делаю такой глубокий вдох, что у меня сдавливает грудь.
Как будто мои легкие забыли, как работать без него в комнате.
Моя рука сжимает телефон, костяшки пальцев побелели, а большой палец беспомощно завис над экраном. Я смотрю на него так, будто он вот-вот взорвется. Или предаст меня. Или снова задрожит, если я посмотрю слишком внимательно.
Хорошая девочка.
Эти слова, горячие и навязчивые, снова и снова ползут по моей спине, оседая глубоко в желудке, где им не место.
Я его ненавижу. Мне не нравится, как он это сказал — спокойно, сдержанно, обдуманно. Как будто все знал. Как будто все спланировал.