Они знают, что они теперь в моей власти.
Я встаю, разглаживая манжету рубашки.
— Приятного аппетита, господа.
Ничего приятного их не ждет в ближайшем будущем, но это не моя проблема.
Их жизни больше не принадлежат им. Они принадлежат мне.
ГЛАВА 14
Цена удовольствия
Агрессивно-жизнерадостный рингтон Ками разносится по кухне, пока я протираю и без того чистые поверхности. Я задержала взгляд на телефоне на секунду дольше, чем нужно, размышляя, хватит ли у меня эмоциональных сил, чтобы сегодня выдержать тот самый энтузиазм, который она излучает.
Это Ками. Игнорирование ее только усугубит ситуацию.
Я отвечаю со вздохом:
— Доброе утро, Ками.
— Ви, — промурлыкала она, растягивая мое имя, словно оно должно быть на рекламном щите. — Ты хоть представляешь, насколько ты гениальна? Просто гений уровня Эйнштейна. Но ты привлекательнее. Очевидно.
Я невольно фыркаю.
— Полагаю, дело не в том, как красиво я навела порядок в кладовой в клинике.
Ее смех яркий, резкий. Как оружие.
— О, пожалуйста. Нет. Я говорю о Зефире. Люди до сих пор сходят с ума из-за нее.
Моя рука замерла в процессе протирания. Тряпка застыла на столешнице.
— До сих пор?
— Да, — радостно отвечает она. — Все еще не могут прийти в себя. Все еще под легким воздействием. Спустя несколько дней, Ви. Можешь себе представить? Они называют это связью душ или чем-то подобным. Это безумие.
Холод пробирает меня до костей.
— Ками. Это ненормально.
— Ну, очевидно, — говорит она непринужденно. — Поэтому это и круто.
— Вот почему это опасно, — резко говорю я. — Если эффект не проходит так долго, значит это имеет какое-то неправильно взаимодействие с организмом, которого априори не должно быть. Это уже не наркотик для вечеринок — это неврологическое вмешательство.
— О боже, успокойся, — говорит она. — Никто не жалуется. Все просто помешаны. Знаешь, сколько людей написали мне, спрашивая, когда будет следующая вечеринка?
Я прижимаю пальцы к переносице.
— Ками, нет.
— Ками, да, — поет она. — Скоро будет вечеринка в пентхаусе. Масштабная. Настолько, что папарацци будут стоять на тротуаре. Хозяин умирает от желания, чтобы там была Зефира.
— Нет.
— Да.
— Люди все еще находятся под ее воздействием спустя несколько дней, — говорю я. — Это значит, что я еще не до конца проработала формулу. Я не могу продолжать производить что-то настолько сильнодействующее, не зная, какое воздействие оно оказывает в долгосрочной перспективе.
— Тогда доработай, — спокойно отвечает она. — Ты же химик. Сделайте ее легче. Мягче. Просто позаботься, чтобы было что принести.
Моя челюсть сжимается.