Проходит мгновение. Мой гнев закипает, он хочет взлететь и вырваться наружу. Я подавляю его. Я не мой отец; я не срываюсь на людей, которые поддерживают во мне жизнь.
— Что у тебя происходит с Ками? — спрашиваю я, меняя тему разговора.
Он не отводит взгляда, но поза становится напряженнее, большинство людей этого не заметят. Но не я.
— Оперативный ресурс, — говорит он. — Она знает людей и имеет доступ. Я указываю ей на двери, которые мне нужно открыть. Вот и все.
— От фразы «вот и все» пульс не учащается, — говорю я. — Обычно.
Он делает короткий, безрадостный вздох, который почти можно принять за смех.
— Ты теперь тоже следишь за моими жизненными показателями?
— А стоит?
— Для протокола, — говорит он, снова смягчая тон, — я больше не буду привлекать Ками к игре, если не будет другого выбора. Она — вектор хаоса. У тебя уже есть один такой.
Его взгляд на мгновение скользит по монитору.
— Тебе не нужен хаос в квадрате.
Я приму к сведению это замечание. Ками — слабое место в его броне. Зафиксировано. Использовать осторожно.
— Просто делай свою работу, — говорю я, окончательно принимая решение. — Нам нужно выяснить, как воспроизвести Зи без нее. Мне нужен контроль над веществом, а не зависимость от женщины, которая его создала.
— А если только она может довести его до стабильного состояния? — спрашивает он.
— Тогда мы сделаем так, чтобы никто другой не понял, кто она такая, — говорю я. — И ограничим круг тех, кто может к ней подобраться.
Он внимательно меня изучает, точно понимая, что я упускаю из виду.
— Защита под видом изоляции, — бормочет он. — Стареешь, становишься мягче.
— Мне всего тридцать один год.
— Я и говорю, — говорит он, отталкиваясь от стола. — Староват.
У двери он останавливается.
— Если ты ошибаешься насчет нее, то все закончится плохо.
— Если я ошибаюсь насчет нее, — говорю я, — то этому вообще не будет конца.
Он кивает в знак согласия и уходит.
Когда его нет, комната кажется другой — тише, но и реальнее. Мониторы гудят. Городской свет отражается от стекла. И в этом крошечном светящемся прямоугольнике Вайолет усталыми, методичными движениями протирает столешницы, совершенно не подозревая, что двое мужчин только что определили облик ее будущего, не задав ей ни единого вопроса.
Она оказалась в эпицентре бури, о существовании которой даже не подозревает.
В моем подпольном клубе царит тихая, но мощная энергия, которой не нужно реветь, чтобы быть услышанной. Это место создано для стратегии, а не для роскоши — каждая линия архитектуры призвана напоминать людям, кто здесь главный.