— Она создала это одна, — говорю я. — Без лаборатории. Без поддержки. Без подстраховки.
— Ты уверен, то она не прикрывает кого-то? — спрашивает Мэверик.
Я знаю, о чем он на самом деле спрашивает: она пешка или игрок?
— Она не работает на Ринальди, — говорю я. — Он бы уже давно нажился на этом. И никто из моего окружения не слышал о Зи до прошлой ночи. Для кого бы она это ни создала, это явно не для одного из синдикатов.
— Значит, свободный игрок с оружием городского уровня, — тихо говорит он. — Это еще хуже.
Хуже, потому что свободные игроки непредсказуемы. Хуже, потому что она не пришла ко мне первой. Хуже, потому что вообще проскользнула мимо моего радара.
— Ты молчалив, — добавляет он после небольшой паузы. — Это на тебя не похоже.
— Я думаю, — говорю я.
— Ты зациклился, — поправляет он. — Это другое.
Замечание попадает точно в цель. Мэверик не тратит слова попусту; он не говорит ничего, если не готов подтвердить свои слова.
Мой взгляд не отрывается от экрана.
— Думаешь, я предсказуем?
— Мне кажется, ты сконцентрирован на второстепенных вещах. — Он не моргнул глазом, произнося эти слова. — Ты изучаешь утреннюю рутину этой женщины, как будто это оперативный брифинг. Мне нужно понять, представляет ли она для тебя угрозу, обузу или что-то еще, что ты не замечаешь.
Что-то еще. Эта фраза висит, нежеланная.
— Она — ключ к объяснению воздействия Зи — говорю я. — Этого достаточно.
— Это не единственная причина, — отвечает он.
Я наконец отвожу взгляд от монитора и смотрю на него.
— Следи за языком.
— Если бы я был уверен, что с тобой все в порядке, я бы и слова не сказал, — спокойно отвечает он. — Но это… кем бы она ни была для тебя уже сейчас… это влияет на то, как долго ты сидишь в этой комнате, вместо того чтобы находиться в лаборатории или на совещании.
Он говорит это так, словно проверяет целостность стены, за которую он отвечает.
— Я не собираюсь позволить ей уйти с единственной работающей версией формулы, — говорю я.
— И я знаю, что ты вырвешь ее у нее из рук, если потребуется, — говорит он. — Меня беспокоит не это.
Я поднимаю бровь.
— Тогда что же?
— Я беспокоюсь, что ты еще не знаешь, пытаешься ли ты защитить ее от того, что грядет, — говорит он, — или от себя самого.
После этого воздух перестанет поступать в легкие. За такие слова другой бы уже был мертв. Мэверик просто наблюдает за мной, ожидая, готовый принять любое решение, которое я приму в этом разговоре.
В глубине души, вопреки себе, разливается мрачное веселье.
— Ты слишком много времени проводишь с психологами.
— Пожалуйста, не оскорбляй меня, — говорит он. Уголок его рта едва заметно приподнимается. — Мне просто нужно изучить, как заложены взрывчатые вещества, прежде чем войти в комнату.