Если бы такие, как она, были умны, они бы держались подальше от таких мужчин, как я. Но она отличается умственными способностями. Она на моей территории, играет с чем-то, чего явно не понимает, и связана с людьми, чья непредсказуемость беспокоит меня больше, чем мне хотелось бы признать.
Я прищуриваюсь, глядя на экран, отказываясь признать правду, которая, словно колючая проволока, пронизывает мои мысли.
Она у меня в голове.
И я понятия не имею, как она туда попала.
Дверь моего кабинета открывается без стука.
Эта возможность есть только у одного человека.
— Ты все еще следишь за ней, — говорит Мэверик, не задавая вопроса, а просто делая замечание.
Я не отвожу взгляд от монитора.
— Ты опоздал.
— Я как раз вовремя, — отвечает он, полностью входя в кабинет и тихо закрывая дверь, которая полностью заглушает внешний шум. — Это ты запаздываешь.
Он пересекает комнату своей неторопливой, сдержанной походкой, которая говорит о том, что он уже осмотрел каждый уголок, каждый выход и каждую угрозу. Он даже не пытается притворяться, что не смотрит на экран. Вайолет вытирает руки полотенцем и тянется за кружкой в шкафу, словно мир еще не заточил свои зубы вокруг нее.
— Она варит кофе или начинает войну? — спрашивает он.
Его тон сухой, но за ним скрывается стальная воля. Юмор — всего лишь маскировка.
— Что у тебя нового? — спрашиваю я.
Он не отвечает сразу. Вместо этого бросает мне на стол папку.
— Полевые заметки. Дополнения. Тебе не понравится.
— Уже не нравится.
Он тихо хмыкает, почти смеется, и опирается бедром о край стола, не отрывая взгляда от экрана.
— Зи делает именно то, о чем говорили на вечеринке. Притяжение быстро нарастает, затем замедляется, и эмоциональный отголосок остается надолго. Очень надолго. Люди сообщают о навязчивых состояниях через два-три дня. Это не остаточное эйфорическое явление. Это закодировано в нем.
— Импринтинг, — говорю я.
— Да. — Его челюсть слегка дернулась. — Если мы позволим этому выйти из-под контроля, будем иметь дело не только с наркоманами. Мы будем иметь дело с людьми, которые думают, что влюбляются.
Это слово звучит слишком резко. Я его игнорирую.
— Мы можем это повторить? — спрашиваю я.
— Пока нет, — отвечает он. Никаких оправданий, никаких пустых слов. — Мы близки к завершению формирования основы. Но механизм связывания… нестандартный. Что бы она ни делала, чтобы связать эмоциональные центры с этим порывом? То, как она связала эмоциональные центры с эффектом, такого ни в одной модели не было.
Конечно, не было.
На экране Вайолет ополаскивает кружку в раковине, плечи слегка расслабляются, когда Элла выходит из кадра. Едва заметные признаки. Едва заметные изменения. Я все равно их все замечаю.