Обвинение ранит сильнее, чем я ожидала. Мы были всегда вместе — друзья, партнеры, чтобы ни было на нашем пути, но вдруг кажется, что мы стоим по разные стороны расширяющейся трещины, пытаясь переложить вину друг на друга, прежде чем она поглотит нас.
— Я этого не делала, — наконец говорю я, едва слышно. — И если ты тоже, то у нас проблема гораздо серьезнее, чем мы думали.
Она тяжело вздыхает.
— Хорошо. Но мы должны это выяснить. Если они начнут вынюхивать…
— Они этого не сделают, — быстро отвечаю я. — Они не смогут.
Я кладу трубку, прежде чем она успевает возразить.
Правда оседает в тишине, которое она оставит после себя… они выследят. И когда это произойдет, мы обе пойдем ко дну.
Мой телефон снова завибрировал. Я была уверена, что это перезванивает Ками, чтобы отчитать меня за то, что я повесила трубку.
НЕИЗВЕСТНЫЙ: Тебе следовало держаться подальше. Твой наркотик. Твоя ошибка.
Холод пронизывает насквозь. Комната словно сужается, я крепче сжимаю телефон, дыхание становится слишком быстрым и поверхностным. Каждая тень кажется длиннее. Каждый звук слишком громкий.
Я опускаюсь на диван, меня подташнивает. Предполагалось, что все будет под контролем. Предполагалось, что все будет безопасно.
Но Алессандра Мур мертва, и кто-то хочет, чтобы я поверила, что это моя вина.
Страх сжирает изнутри, сжимая до такой степени, что становится трудно дышать. Хочется верить, что это всего лишь предупреждение, но я знаю, что это не так. Это не совпадение. Это намерение.
Как они меня нашли? Кто-то следит за мной? Преследует меня? Я пытаюсь мыслить логически, но вопросы сыпятся беспрерывным потоком в моей голове. Кто это делает? Почему именно сейчас?
Чего они хотят?
Потому что если они узнают, кто я, что сделала, то одного предупреждения будет недостаточно. А если их цель загнать меня в угол, довести до отчаяния и заставить бежать…
Побег сделает меня виновной. И эта мысль пугает меня сильнее любого сообщения.
ГЛАВА 17
Линии разлома
Два дня я говорю себе, что слежки достаточно.
Что это и есть моя работа — наблюдать, анализировать и контролировать. Я не пачкаю руки, не вмешиваясь телесно. Камеры дают мне все, что нужно, и я принимаю решения из-за стекла, где ничто не может меня коснуться.
Но для Вайолет Коул нет преград. Не в той версии, которую я вижу.
В первый день она ведет себя так, словно пытается убедить всех, что с ней все в порядке. Она провожает Эллу. Варит кофе. Дважды протирает столешницу. Трижды. Словно если она сможет достаточно тщательно продезинфицировать поверхность, то сможет вернуть миру прежний вид.