И тут я вижу это: лабораторию.
Это небольшое, но функциональное пространство со столешницами из нержавеющей стали, промышленными мойками и рядами аккуратно подписанных стеклянных банок. Мой взгляд скользит по помещению, и вдруг коробки, сложенные в углу, заставляют меня остановиться. Мои коробки.
— Это мое? — я замолкаю и направляюсь к ним.
Ками идет рядом со мной.
— Я их сохранила. После твоего ухода я не смогла заставить себя выбросить их. Я подумала… не знаю. Может быть, однажды ты захочешь их забрать.
Я провожу пальцами по этикетке на одной из коробок, и в груди становится тяжело. Я знаю, что внутри этих коробок — остатки жизни, которую я похоронила: записки, оборудование и все, что было раньше. Воспоминания нахлынули на меня лавиной. Я помню, как впервые создала Зи, и Ками посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, когда на нее подействовал наркотик.
— Это не X, — сказала она тогда, — это намного круче. Нам следует назвать это Зи.
Я пытаюсь отогнать мысли.
— Не могу, Ками, — шепчу я. — Мне нужно думать об Элле. Я не могу рисковать тем, что она потеряет кого-то еще.
— Просто подумай об этом, — тихо говорит она. — Это может помочь, Ви. Всем нам.
ГЛАВА 3
Худшая самоподбадривающая речь, которую я когда-либо говорила сама себе.
Дорога домой растворяется в фарах и мокром асфальте. К тому моменту, когда я въезжаю на нашу стоянку, у меня нет ни одной здравой мысли, только думы о будущем Эллы, крутящиеся как вихрь в голове.
Я едва успела открыть дверь, как до меня донесся ее голос.
— Нам нужно поговорить о Лэнгпорте.
Она стоит в коридоре, скрестив руки, с высоко поднятым подбородком. Ее темные глаза могли бы разрезать камень.
Конечно, да.
— Можно мне хотя бы присесть? — спрашиваю я.
Она следует за мной в гостиную, но не ждет, пока я устроюсь поудобнее.
— Сэм уезжает, — выпаливает она. — Ей сказали сегодня утром. Ее семья уже ищет жилье в Лондоне. Ты понимаешь, что это значит, Ви? Она уезжает. Всегда все уезжают.
Я открываю рот, но она не дает мне вставить даже слово.
— Я не могу просто сидеть здесь, пока она собирается. Она моя лучшая подруга. Мы все это вместе планировали — общежитие, занятия и эти дурацкие ночные кафе. Я помогла ей написать эссе, а теперь она собирает вещи? Представляешь, как это ужасно? — Ее голос дрожит на середине тирады, но она все же продолжает. — Она уже рассказывает, как поедет с отцом смотреть кампус в следующем месяце. Я тоже должна была ехать. Меня приняли раньше. Я это заслужила. Но она поедет, потому что ее родители могут обеспечить ей это.
Между нами повисла тишина — тяжелая, давящая.