— Ви! — кричит она, размахивая рукой, словно приветствует членов королевской семьи.
— Выскочка! — кричу я, ухмыляясь и направляясь к ней.
Она смеется и крепко обнимает меня.
— Боже, как я по тебе скучала. Пойдем. Я слишком нарядно одета для паромного терминала.
Кафе, куда она меня ведет, — это такое место, где на каждом столике стоит один цветок, а бариста выглядят как модели, случайно оказавшиеся за барной стойкой.
— Хорошо, — говорю я, когда мы садимся, — что-то случилось?
Ками моргает.
— Прости?
— Ты предлагаешь выпить кофе до полудня только тогда, когда что-то не так. Так что не заговаривай мне зубы.
Она усмехнулась.
— Ты все еще слишком хорошо меня знаешь. — Ее голос смягчился. — Папа звонил сегодня утром. Он выходит на пенсию в следующем месяце. А это значит, что мои карманные деньги официально закончились. Никакой финансовой подушки. Больше никакого «запиши на счет Ками».
Я поднимаю бровь.
— Это… огромная проблема. Ты в порядке?
Она один раз тихонько смеется, ее смех кажется прерывистым.
— Буду. В свои почти тридцать я понимаю, что не должна от него зависеть. На самом деле, большую часть времени и не завишу, но если подушки безопасности больше нет, значит, теперь все действительно на мне. Я никогда раньше так не жила.
Я вижу тревогу в ее глазах; такую же, как и в моих.
— Чем я могу помочь?
— Забавно, что ты спросила это, — говорит она с усмешкой.
— Ками, нет. — Я качаю головой, слишком хорошо зная этот взгляд. — Что бы это ни было, ответ, скорее всего, нет.
— Выслушай меня, Ви. Просто… выслушай. — В ее глазах вспыхивает опасная смесь обаяния и амбиций, которые всегда в ней присутствовали. — Помнишь Зи?
У меня аж сердце сжалось.
— Ками, не надо.
— Я говорю серьезно, Ви. Я давно об этом думаю, и это может стать огромным успехом — для нас обеих. Ты же знаешь, как это всем нравилось в колледже. Это был не просто наркотик для вечеринок; это был лучший наркотик для вечеринок. А теперь, с нужными людьми и связями, мы могли бы вывести это на совершенно новый уровень.
Я оглядываюсь по сторонам в кофейне, внезапно остро осознавая, насколько публичным был этот разговор.
— Ками, у меня Элла. Я не могу…
— Именно поэтому тебе стоит рассмотреть мое предложение, — перебивает она меня тихим, но твердым голосом. — Элла. Лэнгпорт. Ты сама сказала, что она заслуживает всего этого, но ты просто не можешь себе этого позволить. Это может все изменить. Это может стать для нее всем.
Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле.
Голубые глаза Ками сверкают, словно вызов:
— Думаешь, я не понимаю? Думаешь, не вижу, что ты делаешь? Ты едва сводишь концы с концами, Ви.