Ты построил свою империю на контроле. Теперь смотри, как она гниет изнутри. Орден трещит по швам. Я буду там, когда он рухнет.
Холод мгновенно сменяет жар, наступает затишье, такое спокойствие приходит только тогда, когда насилие становится неизбежным. Это не позерство. Это не отчаянный соперник, бросающий угрозы в темноту.
Это кто-то, кто внимательно следит за происходящим.
По комнате раздается размеренный, знакомый стук.
— Ты это видел, — говорит Мэверик, входя внутрь, и его взгляд на мгновение скользит по испорченным бумагам на моем столе.
— Конечно, видел, — отвечаю я ровным голосом, несмотря на поток мыслей. — Чего я точно не ожидал, так это появления Зи там, где ему не место.
Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки, с проницательным взглядом.
— Думаешь, Вайолет в этом замешана?
Вопрос бьет сильнее, чем я ожидал, раздражение вспыхивает сквозь контроль.
— Нет, — тут же говорю я. Затем, после небольшой паузы, добавляю тише: — Не думаю, что она пойдет на такие риски. Не сознательно.
— Если только она не понимает, что создала, — спокойно замечает Мэверик. — Или что кто-то другой может с этим сделать.
Мне ужасно не нравится, как это разумно звучит.
— Выясни все, — говорю я, снова поворачиваясь к окнам. — Мне нужно все об этой вечеринке. Записи с камер видеонаблюдения. Списки гостей. Все изъятые вещества. Поговори с нашими сотрудниками в отделе, посмотри, что есть у полицейских и какая неофициальная версия. И я хочу точно знать, как Зи туда попала.
— А что насчет Вайолет?
Я колеблюсь, ровно столько, чтобы разозлить себя.
— Пока ничего. Если она замешана, я скоро узнаю. Если нет, не буду втягивать ее в это, пока не получу ответы.
Мэверик на мгновение внимательно меня изучает, затем кивает и уходит, не сказав больше ни слова.
Когда дверь закрывается, я возвращаюсь к своему столу и включаю трансляцию, которую смотреть не следовало бы, ту, которую я называю производственной необходимостью и ничем больше. На экране появляется Вайолет, сидящая на диване, с напряженной осанкой и слишком крепко сжимающая телефон пальцами, пока мимо прокручивается заголовок.
Она это видит. Я понимаю это сразу.
Побледнев, она задыхается, словно ее ударили прямо в грудь. Она откидывается на диван, ошеломленная, опустошенная и, несомненно, испуганная.
Я крепче сжимаю стол, наблюдая за происходящим.
Что бы это ни было — ошибка, предательство или нечто гораздо худшее — это уже дошло до нее.
ГЛАВА 16
Первый удар всегда самый сильный
Эта новость обрушилась на меня как пощечина: имя Алессандры Мур мелькало на каждом экране и в каждой моей ленте социальных сетей. Глянцевые фото. Кричащие заголовки. Ничто из этого не похоже на реальность. Такие, как она, не просто умирают. Они горят слишком ярко для этого.