Я отодвигаюсь от стола и начинаю расхаживать взад-вперед, полированный пол отражает линию горизонта за стеклянными стенами. С этой высоты Нью-Йорк выглядит упорядоченным — чистые линии, предсказуемые узоры и покорность, заложенная в его сетке. Но внутри моей головы все рушится.
Потому что я до сих пор не могу ответить на один-единственный важный вопрос.
Это был Зи?
Моей команде не удалось воспроизвести его — ни полностью, ни безупречно — ни с неограниченными ресурсами, ни с одними из лучших химиков, которых только можно найти за деньги. Мы пытались. Разбирали, перестраивали, пробирались сквозь тупики и полурешения, пытаясь найти правильную структуру. Что бы ни создала Вайолет, это не просто умно — это настолько точно, что спешка недопустима.
Если Зи убила эту девушку, значит, кто-то использовал это без моего согласия, без моих мер предосторожности и без моего надзора. Если ее изменили — разбавили, передозировали, испортили, значит, кто-то настолько небрежен, что превратил мой город в испытательный полигон. А если это подделка, если дешевая имитация просочилась в оборот у меня под носом, тогда проблема куда серьезней.
В любом случае, результат будет одинаковым.
Смерть на моей территории, связанная с наркотиком, который я не контролирую.
У меня сжимается челюсть, когда я думаю о Ками, о ее вечеринках и нежелании понять, что хаос — это не то же самое, что свобода. Она не имела права распространять Зи без разрешения. Не имела права передавать его в руки, которые я не проверял, на мероприятии, которое я не санкционировал. Ее безрассудство не просто выставляет меня в дурном свете — оно дестабилизирует все.
А еще есть Вайолет.
Я не хочу связывать ее с этим. Я инстинктивно откладываю эту мысль, потому что на нее это не похоже. Она осторожна. Расчетлива. Каждый ее шаг выверен и обдуман. Она понимает последствия так, как большинство людей даже не удосуживаются их узнать.
Но она также не понимает, что поставлено на карту.
Это та истина, к которой я постоянно возвращаюсь, как бы ни сопротивлялся ей. Она разбирается в химии. Она разбирается в системах. Но не знает территории, власти или того, что происходит, когда контроль ослабевает настолько, что кто-то другой может этим воспользоваться.
Альтернативный вариант — что она сознательно допустила это, что она создала нечто, способное убивать, и все равно выпустила его на свободу — тяжело и ядовито давит на меня. Я ненавижу это. Ненавижу сам факт существования этой мысли.
Мой телефон резко и настойчиво вибрирует на столе. Скрытый номер. Я уже знаю, что меня ждет.