Но вот оно. Смерть в двадцать три года. Передозировка. Таинственный новый синтетический наркотик.
Я смотрю на эти слова дольше, чем следовало бы, грудь сдавливает, пульс замедляется и становится неровным. Это не может быть Зефира. Не должна. Все было под контролем. Выверено. Создано так, чтобы чисто метаболизироваться, и я больше не производила с последней вечеринки.
И все же вопрос все равно давит на меня.
Как она туда попала?
Это имя не выходит у меня из головы, пока я расхаживаю по маленькой гостиной, чувство вины пронизывает мои мысли, независимо от того, хочу я этого или нет. Элла в школе, и тишина оставляет слишком много места для всего того, о чем я не хочу думать. Ками ведь не стала бы так со мной поступать… или стала бы?
Этого не должно было случиться. Зефира должна быть безопасной. Контролируемой. Предсказуемой.
Но кто-то умер.
И вот, наконец, ядовитая мысль, которая меня преследовала, осела.
Я убила ее. Это единственный вариант. Зефира — единственное новое вещество сейчас.
Телефон завибрировал на столешнице. Я дважды проигнорировала его, прежде чем у меня начали дрожать руки, и схватила телефон, чтобы заглушить шум. На экране появилось имя Ками.
Я колеблюсь, меня охватывает неприятное чувство в животе, и наконец отвечаю:
— Этого не может быть.
— Ви! — она тараторит, ее тон слишком высокий. — Пожалуйста, скажи мне, что ты видела новости.
У меня сжимается сердце. Она тоже об этом знает.
— Видела, — говорю я.
Полное опустошение.
— Хорошо, но послушай, все не может быть так плохо, как кажется, правда? — торопливо продолжает она. — Никто не говорит, что это была Зефира. Это могло быть что угодно. Эти вечеринки — как ходячая аптека.
— Ками, девушка мертва. — Гнев пронзает меня прежде, чем я успеваю его остановить. — И это наша вина.
— Наша вина? — резко переспрашивает она. — Не перекладывай это на меня, Ви. Не я принесла Зефиру на ту вечеринку.
У меня перехватило дыхание.
— О чем ты говоришь? Я не поставляла ее туда. Я думала, это сделала ты.
Между нами воцаряется такая долгая тишина, что я проверяю телефон, не повесила ли она трубку.
— Ты думаешь, я бы сделала это, не сказав тебе? — шипит она. — Ты шутишь?
— Ты и раньше совершала безрассудные поступки, — парирую я, хотя грудь у меня сдавливает. — Откуда я могу знать, что это не очередная твоя идея?
Я понимаю, что режу словами, как ножом. Но это правда. Она безрассудна, и это я позволила ей уговорить меня снова сделать этот наркотик. Черт. Я такая же безрассудная, как и она.
— А откуда мне знать, что ты не действовала за моей спиной? — резко отвечает она.