Облегчение проскальзывает внутри меня. Но страх следует за ним по пятам.
— Ви? — спрашивает она, наконец заметив напряжение на моем лице. — Ты в порядке?
Я слишком поспешно киваю.
— Да. Я просто… потрясена. Это невероятно.
Она сияет и обнимает меня, излучая тепло, восторг и доверие. Я держу ее дольше, чем планировала, вдыхая ее аромат, словно по мышечной памяти.
— Это хорошие новости, — тихо говорит она. — Правда?
— Да, — шепчу я. — Хорошие.
Но когда она отстраняется, уже говоря о сборах, расписании и всем, что ее ждет на другом конце страны, чувство тревоги не рассеивается.
Два дня.
Вот и все, что отделяет ее от всего, что сейчас меня окружает.
И если мир решит, что я виновна, если эта история будет затягиваться, а не распутываться, я не знаю, что от меня останется, когда она вернется.
Я знаю только одно: она уходит на безопасное расстояние, а я стою прямо там, где начинается пожар.
ГЛАВА 23
Алая Зефира – прекрасная ложь в уродливом мире
В комнате тихо гудит, мониторы отбрасывают слабый свет на стены, и каждый экран — это тихое признание вновь обретенной власти.
Сегодня вечером я не отводил взгляд. Больше я такой ошибки не совершу.
Я не видел, когда ее забрали. Это правда, которую я не произношу вслух.
Я говорил себе, что перехожу черту. Что слежка за ее квартирой, отслеживание ее передвижений и постоянное наблюдение за ней — это контроль, перерастающий в одержимость. Говорил себе, что она заслуживает уединения. Что мне не нужно видеть каждый ее вздох, чтобы обеспечить ее безопасность.
И в тот момент, когда я остановился, город забыл кто здесь главный.
Мэверик входит в комнату позади меня, как всегда молча, прислонившись одним плечом к стене, словно это его собственность. Он не отвлекает меня. Он ждет. Он знает, что я сейчас наблюдаю за Вайолет — за тем, как она сидит за кухонным столом, с напряженными плечами и пальцами, сжимающими стакан, к которому она даже не прикасалась. Она все еще дрожит, даже спустя несколько часов после того, как ее отпустили.
— Они запросили весь файл, — наконец говорит Мэв. — Каждый отчет. Каждое заявление. Все внутренние заметки.
Я не смотрю на него.
— Росси не хотел.
— Нет, — соглашается он. — Но у него не было выбора.
Я медленно выдыхаю.
— Росси говорит, что это слишком масштабно, — продолжает Мэверик. — Семь трупов. Фентанил. Паника среди населения. Как только дело перешло в зону ответственности оперативной группы, это перестало быть чем-то, что можно было бы скрыть.
Это вполне логично.
— Пресс-конференция уже запланирована, — добавляет Мэв. — Он пытался ее перенести. Это все, чего он смог добиться.