Но мысли о нем сами по себе опасны. Роскошь, на которую у меня нет средств. И все же… его образ преследует меня, словно песня, которую я никак не могу выключить.
В клинике я возвращаюсь к прежнему ритму жизни. Животные приходят дрожащие, а уходят более спокойные, их хозяева благодарны, и взгляд их становится мягче. Это что-то во мне наполняет, но и что-то забирает. Всем всегда что-то нужно, а у меня почти ничего не осталось.
К тому времени, как добираюсь домой, в квартире тихо. Элла вернется нескоро, поэтому впервые за весь день тяжесть в теле ослабевает настолько, что я могу дышать.
Я включаю музыку. Что-то знакомое. Что-то, что пробуждает во мне воспоминания о том, кем я была раньше. И прежде чем я успеваю опомниться, я уже двигаюсь по гостиной. Позволяю своему телу плыть куда ему вздумается. Бедра, руки, дыхание. На мгновение — одно короткое, прекрасное мгновение — я чувствую себя свободной.
И тут меня настигает это в середине поворота, резко и ужасающе.
А что, если на следующей вечеринке я позволю себе отдаться этому?
Меня бросает в дрожь от этой мысли. Конечно, я бывала на вечеринках и раньше. Но всегда на грани. Всегда наблюдала, впитывала и анализировала. Никогда не сдавалась течению.
Каково это… отпустить?
Я вспоминаю пары с той ночи, их необузданную страсть, то, как накалился воздух, и то, как желание пронизывало комнату настолько сильно, что его можно было почувствовать на вкус. Это воспоминание снова захватывает дух.
Входная дверь со щелчком открывается, и я замираю, как провинившийся подросток.
Элла снимает туфли.
— Вии, я дома!
Музыка выключена. Фантазия исчезла. Режим мамы включен.
— Привет, дорогая! Как прошел твой день?
Она бросает сумку и сразу же начинает рассказывать о своем проекте по биологии. Я улыбаюсь, киваю и впитываю ее энтузиазм, как воду после долгого дня. Но отголосок моих прежних мыслей все еще остается — теперь тише, но все еще присутствует, все еще притягивает.
Я наблюдаю за тем, как она говорит, как двигаются ее руки и как сияют ее глаза. И вспоминаю, зачем я это делаю.
Каждый долгий день. Каждое рискованное решение. Каждая бессонная ночь.
Ради нее. Ради ее будущего. Ради Лэнгпорта.
Здесь нет места ничему другому. Ни ему. Ни азарту вечеринки. Ни опасному притяжению того, что я чуть было не позволила себе представить.
У меня есть работа, которую нужно выполнять.
ГЛАВА 9
Дым в воздухе, яд в крови.
Мне не нравится, когда меня заставляют играть в долгую игру, но сегодня я это допускаю. Терпение имеет свои преимущества, когда фигуры наконец оказываются на доске — и Вайолет даже не подозревает, что она одна из них. Она входит в пентхаус, не подозревая, что каждое тело здесь отобрано, подготовлено и обработано под моим присмотром. Никто не дышит, без моего ведома. Никто ни к кому не прикасается, без моего разрешения.