И он. Всегда он.
Мой телефон визжит рядом с кроватью, разрывая туман сонного состояния. Я стону, пытаюсь встать и, неуклюже нащупывая пальцами эту чертову штуку, пытаюсь ответить.
— Привет, — бормочу я, голос мой хриплый ото сна, которые я почти не помню.
— Доброе утро и тебе, солнышко! — щебечет Ками, слишком бодрая для человека в такое время.
— Доброе, — бормочу я, потирая лицо и проводя рукой по волосам, словно это поможет мне звучать менее безжизненно.
— Мне позвонил мой другой поставщик, — говорит она, непринужденно, как будто только что позавтракала. — И, похоже, кто-то заметил твой небольшой вклад в вечеринку.
У меня аж живот сжался от напряжения.
— Что значит «заметил»?
— Расслабься, Ви. Все не так плохо, как ты думаешь. Они просто хотели узнать, что это такое и где я это взяла. Я сказала им, что у меня есть подруга, которая оказывает мне услугу. Все просто.
— Ками, ты не можешь просто…
— О, пожалуйста, — вмешивается она. — Все в порядке. Это всего лишь Мэв. Они не злятся. На самом деле, они… заинтересованы. Возможно, ты только что прославилась среди этих людей.
— Превосходно, — говорю я равнодушно. — Именно тот карьерный рост, к которому я стремилась.
Она смеется, совершенно невозмутимо.
— В любом случае, им нужно больше. А на этих выходных еще одна вечеринка. Я уже сказала им, что ты об этом позаботишься.
Я выпрямляюсь.
— Ками, ты что, с ума сошла? Я просто не могу…
— Можешь, — категорично заявляет она. — Это легкие деньги, им явно это нравится, и я буду там. Что плохого может случиться?
Я могла бы перечислить все ужасы в алфавитном порядке, но спорить с Ками — это все равно что пытаться остановить поезд ладонью. Она воспринимает возражения как поддержку. Ей бы лучше стать юристом.
Я открываю рот, но ничего не выходит. Потому что нахлынуло старое воспоминание — то самое, которое всегда вспыхивает, — и меня уже нет.
Несколько месяцев назад Элла прижалась ко мне, дрожа так сильно, что я чувствовала это зубами. Она проснулась с криком, вцепившись в мою рубашку и рыдая, пока слова не начали срываться.
— Они были там, Ви, — прошептала она в ужасе.
— Мама и папа. Я их видела. Фары…
Я обнимала ее, пока ее дыхание не успокоилось, шепча все, что могло бы помочь ей снова заснуть. Но я не уснула. Я лежала, уставившись в потолок, ненавидя каждую крупицу собственной беспомощности. Больше всего на свете я хотела взять ее боль и раздавить в своих руках.
И я тихо, отчаянно пообещала себе, что найду способ подарить ей жизнь, в которой кошмары будут не единственным, что она унаследует.
Я с трудом сглатываю. Тяжесть этого обещания давит на то место, где, как мне кажется, слишком сильно сжимаются мои ребра.